И она сразу капитулировала…

– Ты не хочешь? – Его голос как-то странно дрогнул.

Дрогнула и сердечная мышца Ксении.

– Не в этом дело…

– Хорошо… Спрошу иначе… Ты не хочешь встречать Новый год со мной?

– Ты сошел с ума, Хованский?

– Сошел. А что, еще не видно? Поехали, Ксюш… Прошу. И прошу – дай мне шанс. Я хочу исправить то, что натворил.

ГЛАВА 17

– И что ты такого натворил?

Нет, все-таки женщины не умеют держать язык за зубами.

Этот вопрос Ксении не давал покоя целую неделю. Она вертела его и так, и этак.

Наконец, спросила. Не выдержала.

Ну вот. Молодец, что тут скажешь.

Они выехали пятнадцать минут назад. Могла хотя бы дождаться, когда основную дорогу проедут. А тут нате вам, пожалуйста, сразу, с ходу!

Уголок рта Юрий нервно дернулся.

– Не забрал тебя.

Ксения растерянно моргнула.

– Не понимаю…

– Разве?

Падал тихий снег. Новогодний. Тот самый, что любят показывать в мультиках. Медленный, пушистый. Он никуда не спешил. Пилотировал, оседал.

Не то что люди вокруг. Вот они по-настоящему суетились и шумели. Спешили по своим делам, за поздними покупками, за шампанским. Встречали старых знакомых, обнимались. Многие уже поддатые, новогодние корпоративы в самом разгаре.

И почти каждый верил, что сказка и чудо где-то рядом. Что перевернется день календаря, сменится число – и жизнь обязательно изменится.

Каждая новогодняя ночь – особенная. Кто бы что ни говорил. Люди наводят порядок, чистоту. Топят бани, ныряют в проруби, искренне веря, что оставят всю грязь и душевную суету в уходящем.

Что-то витает в воздухе… С этим не поспоришь.

– Правда не понимаю, – после небольшой паузы отозвалась Ксения. – Мы поженились по залету, я знала, к чему мне стоит быть готовой.

– Вот именно, Ксюх. Знала.

Теперь она с еще большим интересом посмотрела на Хованского.

– Объяснишь?

– Я долго думал над твоими словами. Там, на смотровой. – Он указал головой в неизвестном направлении. – Про то, как ты жила со мной. С отцом. Мы угнетали тебя. Или ты воспринимала наши действия подобным образом. Лично я готов над этим поработать.

– Звучит… интригующе.

Ксения незаметно поджала ноги. К чему она оказалась не готовой – к разговорам по душам. Сама первая начала… Правильно говорят – инициатива наказуема.

– Подкалываешь? Имеешь право, Ксюш. Я не против. Я не только подкалываний заслужил, поэтому… – Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. – Я лоханулся и хочу исправиться. Отпустил тебя…

– Отпустил – это одно. Ты что-то про забирание говорил.

– Угу. Есть у меня мысль… Где я конкретно свернул не туда.

– Хм…

– В те дни, когда ты пришла ко мне с новостью о беременности. Ты ожидала большего участия с моей стороны.

– Нет-нет, подожди!

Ксения потянула руку на себя, но Хованский только сильнее ее сжал.

– Ожидала, Ксения.

– Терпеть не могу, когда ты называешь меня полным именем.

– Понял. Не буду.

Он улыбнулся, а у нее поджилки затряслись. Или что там трясется у влюбленной женщины?

– Я косякнул. И потерял тебя. Но теперь… – Он метнул на нее серьезный взгляд. Тот самый, которым смотрел на оппонентов. – Буду исправляться.

Лариса Геннадьевна их встретила объятиями.

– До последнего переживала, приедете ли.

– Почему это?

Она пожала плечами.

– Мало ли.

Отчего-то жар прильнул к щекам Ксении. Это все от мороза. Или от печки в машине. Сто процентов.

– Лариса Геннадьевна, вы куда столько наготовили?! Я же предупреждала, что помогу…

– А мне нечего делать было, вот я и пошинковала малость салаты.

– Малость. Салаты…

Ксения кивнула на богато накрытый стол.

– Ого, мам, ты нас до Крещения решила держать у себя?

– Неплохой, кстати, план.

– Ксюх, слабо?

– Ой, да ну тебя.

Она оглядела кухню.

– Что-то еще осталось готовить, Лариса Геннадьевна?

Свекровь беззаботно повела плечами.

– Как вы смотрите на то, чтобы пораньше сесть за стол? Не люблю я эту традицию ждать до одиннадцати часов.

– Положительно.

Дальше началась легкая суета. Все-таки накрыть праздничный стол – дело серьезное. Здесь доставались и сервизы самые-самые, и бокалы, которые припасены и спрятаны на верхних полках.