ГЛАВА 14

Эта дуреха вылезла на октагон! Кто позволил?!

Засудит нахер всех…

Хованский стоял наверху и смотрел на то, как Ксюша пропустила удар по плечу.

Его девочку бьют!

Удар, еще один удар… Он подорвался, рванулся вперед. Надо же уйти влево от хука, куда она!..

Адреналин шпарил по крови. Казалось, еще секунда – и Хованский окажется на октагоне.

Какого черта!.. Кто выпустил ее на спарринг? Они вообще в здравом уме? Он расхерачит всю эту шарашкину контору, камня на камне не оставит!

– Тирский… Я тебя в порошок сотру.

– За что?

– Полыбишься у меня…

– Девчонки разминаются. Сами попросили…

– А ты благословил, да?

– Я не препятствую желаниям клиентов.

Юрий бросил на Серегу уничтожающий взгляд. Тот продолжил щериться в тридцать два. Умом Хованский понимал, что никто из тренеров и сам владелец комплекса не допустит ничего лишнего. Все под контролем. И девочки на самом деле дурачатся.

Но все же!

Сжав кулаки и играя желваками, он направился вниз. Пусть кто-нибудь попробует его остановить! Он заберет свою женщину с ринга! Еще не хватало, чтобы мать его ребенка дубасили.

Идиотизм какой-то…

Оказалось, все не так-то просто.

Ксения, увидев его, вынула капу, подбежала к ограждению и радостно закричала:

– Ты видел?.. Видел?!. Это так здорово, Юр!

Видел он все. И даже больше того, что требовалось.

Пришлось поумерить свой пыл и застыть каменным изваянием. Рядом, кстати, маячил тот хер, что приобнял Ксюшу, когда та поскользнулась. И который вышел ее провожать.

Ни в какую тренажерку Хованский не пошел. Остался в зале, где билась Ксения. Или где били ее.

Главное, поймать дзен… Ты же можешь, Юрец! Ты, сука, с такими акулами сталкиваешься порой… А тут… Всего-то надо дождаться, когда Ксения Хованская упадет на спину от счастья.

Дурочка.

Как есть.

– Все? Домой? – Он повис руками на ограждении, наблюдая, как от частого дыхания грудь жены поднимается и опускается.

– Минутку, Юр… Я встать не могу…

– Так тебе и надо, боксерша. – Можно было еще и матерком покрыть, но это уже перебор.

Юра поднырнул и зашел на октагон. Присев на корточки, он дотронулся до щеки Ксении.

Спину прожег чей-то ревнивый взгляд. А вот нехер… Его это девочка! И пора уже осознать.

– Избили мою женушку?

Ксения фыркнула.

– Чуть-чуть не считается.

Он смотрел в ее счастливое лицо, в сияющие глаза, и у него не находилось слов. Язык точно одеревенел.

Она такая… нереальная! Счастливая, что аж в груди сводило. Лежит, улыбается. Довольная… И кожа светится. Что там девы другие говорят про многочисленные косметические процедуры?

Всех срочно на октагон.

– Все? Можем ехать домой?

– А ты?.. Уже отзанимался?

– Мне эндорфина с лихвой на сегодня хватит.

Он протянул руку. Ксения ее приняла. Он потянул девушку на себя, и они совместно поднялись. А для непонятливых Юрий ее еще крепче прижал.

Мария Николаевна даже бровью не повела, когда увидела их вдвоем.

– Ваня покупался, спать уложился, – намеренно искажая слова, сказала она, засобиравшись.

Провожая няню, Юрий протянул ей две купюры.

– Небольшая премия, Мария Николаевна.

Женщина всплеснула руками.

– Да вы что! Это же много…

– Берите. – Он понимающе кивнул и прикрыл дверь.

Они успели поочередно принять душ и поужинать.

О том, остается он или нет, разговор не велся.

***

– У тебя и тут синяк, Ксюх...

Она задрожала, вцепившись в короткие волосы Юры.

Нет, нет...

Что он творит...

– А еще где есть?

Его губы обожгли внутреннее бедро.

– Если увижу еще хотя бы один… Не пущу больше ни на какой октагон!

Ксения с силой сжала подушку. Руки дрожали, спина покрылась испариной. Живот сводило одной судорогой за другой.

– А как ты их увидишь? – Этот хриплый, надсадный голос не мог принадлежать ей

– Как?..

У Юры был такой же. Отличался лишь более низкой вибрацией.

– А вот так! Буду рассматривать каждую клеточку твоего тела.

Он еще недавно поставил ее в коленно-локтевую.

Нет-нет, раком.

Есть ли различие в этих позах?

Оказалось, что да.

Потому что во втором варианте Ксения стояла, бесстыдно задранная попой кверху, а Юра целовал все, до чего мог добраться.