Шрифт:
При этом за ребрами противно пусто, а следом удары сердца наполняют до отвала и задыхаюсь от невозможности перевести дух.
Облизываю губы, поздно поняв, что даже банального бальзама на них нет. Волосы растрепаны. Все как-то быстро происходило, не до прически было.
Майк коротко мажет взглядом по губам и возвращается к глазам. Недовольно поджимает свои губы, меня разрывает от воспоминаний. Марино всегда улыбался мне. В его улыбку я вначале и влюбилась. Итальянец, блин…
И с языка почти сорвалось это признание.
– Я был бы благодарен, если бы в прессе не раздували мою аварию… – сухо говорит.
Он же мой как бы начальник.
– Хоро… – недоговариваю. Невысказанные слова оставляют язвы на языке, – я влюбилась в тебя тогда, Майк. Крепко влюбилась…
К горлу тянется спазм, перекрывающий доступ кислорода к легким.
– … Я тоже, жемчужинка.
Грустная ухмылка, что острее воткнутого в сердце ножа. Фантомная боль разрезает как кусок свежего мяса.
– Жаль, не вышло ничего у нас, – хриплый шепот раздражает слух. Прикрываю веки и морщусь. Слезы уже наполнили глаза.
– Жаль.
Глава 13. Таня
Полгода назад
– Ты в этом собралась идти в клуб и покорять горячие итальянские сердца? – Марта уперла руки в бока. Ее дерзкий взгляд обводит мое тело несколько раз за секунду.
– Мне не нужно покорять ничье сердце.
У меня уже есть одно. Упрямое, невыносимое, но какое-то полюбившееся уже. Майку Марино принадлежит.
– Это ты сейчас так думаешь. Но вспомни, где ты?
Оборачиваюсь.
Мы в моей скромной квартирке. Здесь крошечная ванная комната со следами плесени, скрипучие полы и одна конфорка на кухне, которая в нашем широком русском понимании совсем не кухня, а всего лишь уголок.
– Мы в Риме, Жемчужина! Горячие итальянцы, пицца, паста, вечерние прогулки по Вечному городу. И любовь, любовь, любовь…
Марта мечтательно закатывает глаза. С ее последнего визита в Рим прошло несколько недель, а она будто бы и не была в этом городе.
– Ага, по пятьдесят евро за свет и уборку подъезда, невыносимая жара и крики соседей по утрам. Еще и капучино не выпьешь в обед. А ты знаешь, как я люблю капучино.
На узкую кровать, на которой все же мы с Майком помещались под его итальянское ворчание, летят вешалки с одеждой: платья, платья, снова платья, короткие шорты…
– Снимай свой старушечий комбинезон и вот, – кидает в меня платьем, очень похожим на ночную комбинацию. Лифчик вообще предусмотрен или мне «наводить прицел» сосками? – Примерь. И еще помада. Красная.
– Майк меня убьет. Он такой ревнивый!
– Да ничего твой гонщик не скажет. Где он вообще, а?
Ткань шелкового платья холодит кожу ладоней. Несмотря на сентябрь, Рим – центр внеземного пекла. Может, не такая уж и плохая идея с этим шелковым, коротким нарядом.
– В Сингапуре. У него гонка, – совсем без интереса отвечаю. Я далека от этих гонок, как и от самого Сингапура.
– Тем более, – подмигивает. – Надевай. Вышлем пару фоток, и он на своем болиде полмира проедет, чтобы вживую тебя увидеть.
И убить! Итальянская ревность жгучая.
Но бунтарка внутри меня уже бьет в барабаны. И сердце от этого подпрыгивает.
– Ладно.
Быстро переодеваюсь. Длина едва прикрывает ягодицы. Грудь… Лифчик без лямок я все же выбиваю. Но приходится накрасить губы в красный цвет и распустить волосы.
– Порвем этот город, Жемчужина. Покажем им настоящую сибирскую красоту.
– Я выгляжу, как…
Щеки пылают от одного только слова, мысленно произнесенного.
Мы тратим целых двадцать долларов на такси, чтобы доехать до клуба. Он в историческом центре, и пока я не знаю, сколько могу купить себе здесь коктейлей, чтобы завтра смогла позволить что-то себе из еды. Да ту же воду, хотя бы.
Дважды прокляла решение Марты поехать именно сюда. Слишком пафосно и дорого. Только подругу это скорее привлекает, нежели, как меня, смущает.
Она молодая, яркая, амбициозная и в поисках любви. Такая вот сибирская Кармелита современности.
– Классная музыка! – качается в такт.
– Громко слишком.
– Вот ты зануда!
Платье хочется одернуть вниз. Не то чтобы я стремилась спрятать свои ноги, они вполне себе, но на меня так и пялятся эти итальянские типы.
И надо было сообщить Майку. Вдруг меня кто-то узнает? Наутро моя полуголая задница будет на обложках какого-нибудь желтого издания. Меня выгонят из моей газеты, а следом и отправят домой, в сибирский городок, где я буду писать заметки про перелетных птиц для местного издания.