Шрифт:
Вот Эдер сейчас такой.
А Марино нет. Тот ужасен априори.
– Таня, – пожимаю руку.
– Вы выглядите потерянной.
– Привыкаю к этому спорту, – слегка смущаюсь. Алекс смотрит с большим вниманием, которому не хочется придавать значения. – Я не фанат машин и скорости.
– Вы только никому здесь об этом не говорите, – издает короткий смешок и отпивает из бутылки. Взгляд уходит в сторону. Алекс машет кому-то, кричит на немецком короткую фразу и возвращается ко мне.
Я нахожусь в том месте, где мечтает оказаться любая. Напротив меня желаемый для многих гонщик, а работаю я пусть и на придурка, но все же тоже известного гонщика.
А я всего лишь Таня Жемчужина, из Сибири. И как меня сюда закрутило?
– И я тоже не люблю скорость, – добавляет шепотом, наклонившись.
Эдер выше меня. Мне приходится запрокидывать голову.
– Вы же гонщик!
– Ну… Тогда тоже никому не говорите об этом. Вам можно доверять, Таня?
Его английский ужасный. Грубый и лишенный плавности. Алекс ведь австриец. Но мое имя в его исполнении звучит мягко и довольно интересно.
– Я работаю не на вас, Алекс Эдер. И на вашем месте не стала бы доверять такую информацию чужому человеку. Вдруг завтра утром вас будут ждать интересные заголовки?
Ловлю себя на том, что флиртую. Прошло полгода с моего последнего флирта, когда я зареклась смотреть в сторону парней, у которых машинное масло вместо крови.
Гонщик на мгновение зависает, потом смеяться начинает. Сколько роликов видела и сколько статей читала, но чтобы Эдер улыбался или смеялся – такого не видел никто.
И это определенным образом расслабляет. Парни-гонщики такие же, как и все. Кроме Марино, разумеется.
– А я с твоим менеджером познакомился, Майк!
Спина покрывается и без того липким потом. Я чувствую взгляд итальянца, его дыхание и недовольство каждой клеточкой.
Вот Марино уже в поле моего зрения.
Он тоже в черном гоночном комбинезоне. Его волосы мокрые, пряди липнут ко лбу, и он их взлохмачивает.
Выглядит мрачным. Окидывает меня взглядом, будто только увидел, и тяжело вздыхает.
Может, заезды были неудачными для этого придурка? Надо бы спросить, хотя… Я не его гоночный инженер. Пусть он разбирается с «кокпитом» Марино.
– Она не мой менеджер, – скупо отвечает, присасываясь к пафосной бутылке номер «12». Это номер его болида.
Когда Марино был еще нормальным, я спросила, почему именно этот номер. Майк ушел от ответа, грубо бросив: «Я расскажу об этом только, когда буду умирать».
Больше я не спрашивала, а сейчас мне уже неинтересно. Двенадцать – мое нелюбимое число.
– Как это? – Эдер удивлен. Я справляюсь с тошнотворной волной.
– Но если она хочет сделать что-то полезное, то пусть… Принесет мне канапешки. Я видел в кафе у нас. Только без хумуса! – выкрикивает.
Укусить его хочется. Без подтекста. Просто клацнуть зубами и причинить ему боль.
– Ненавижу хумус, – расслабленно договаривает. Уже не мрачный, скорее повеселевший.
А я ненавижу тебя, Майк Марино!
Глава 8. Таня
– Что ж, тысяча евро – твоя максимальная цена, жемчужинка. И это с чаевыми.
В отель мы попадаем только поздним вечером. Я без задних ног, но, что странно, в хорошем расположении духа. Если закрыть глаза на подколы со стороны Марино.
Переступаю порог номера и тут же снимаю с себя юбку и блузку. Ополаскиваюсь под душем и мою голову. В этот момент вспоминаю выражение лица итальянца, когда я все же принесла ему желанные канапешки. Правда, те оказались с хумусом. Какая жалость…
С улыбкой на лице наношу лосьон для тела, вдыхаю приятный аромат и думаю об ужине, на который готова спуститься. За весь день я почти ничего не ела, только пила. Аппетит разыгрался.
Открываю дверь из ванной комнаты и напарываюсь на дерзкий взгляд Марино. Он посмел разлечься на моей кровати, застеленной белоснежным покрывалом.
Сердце ошпаривается от его бесстыдства.
– Ты все-таки покрасилась? – Взгляд не останавливается ни на секунду. Проводит им по открытым коленям, бедрам, груди, шее. Совершает самый быстрый круг и только потом смотрит в глаза. – И похудела.
Полотенце чувствуется тяжелым и вот-вот готово упасть к моим ногам.
– Что ты здесь делаешь? – говорю ровно, а внутри ребра чиркают друг о друга, стараясь произвести огонь.
– Возвращаю долг. Ты же проникла в мой номер, когда я был в душе.
Бессовестно намекает на нашу недавнюю встречу.
– У меня до сих пор психологическая травма, Марино, – мой колкий ответ лишь вызывает раздражающе-обаятельную улыбку у этого гонщика.
Готова вновь идти и вставать под прохладную воду. Итальянец смотрит на меня так, как раньше. Толика огня в глазах, учащенное дыхание. Я помню аромат его парфюма и горячую кожу. А если поцеловать Майка чуть ниже кадыка, то плечи Марино покроются мурашками.