Положа руку на сердце, Агнии было понятно далеко не все. Но с необычной для нее покладистостью она только кивнула в ответ.

Василий Константинов, посвистывая, вышел на балкон. Все путем!

Драгоценности из шакутинского кейса, конечно, придется еще некоторое время попридержать, да и сдавать надо будет небольшими партиями по разным точкам, лучше по разным городам. Но куш неплохой!

Впрочем, сам кейс, пожалуй, можно забирать. Есть одно неплохое место, где он спокойно полежит.

– Васенька, тебя к телефону. – В комнату вошла мать, сухонькая седая старушка.

Василий снял трубку параллельного аппарата:

– Я вас слушаю.

– Очень приятно. Не узнаете, Константинов? Старший следователь Самарин.

Хочу с вами переговорить. Ждите, подъеду через сорок минут. И без глупостей.

Руки, державшие трубку, предательски дрогнули. Но уже в следующий миг Василий пришел в себя. Старший следователь Самарин! Чушь какая! О чем-то еще хочет говорить…

И все-таки оставалась непонятная тревожность. Хотя Василий прекрасно знал, что перед его адвокатами эти самарины просто пигмеи. Но тревога не проходила.

Константинов поднял трубку и набрал хорошо знакомый номер.

– Да, представь себе, следак решил меня навестить. Я так понял, что один.

Зачем? Понятия не имею. Может, решил прочитать лекцию на тему морали? А' может, ему что-то другое надо. В любом случае хотелось бы подстраховаться…

– Ладно. Когда, говоришь, он будет?

– Сказал, минут через сорок.

– Значит, через полчаса подъедут мои люди. Пусть посидят в соседней комнате. А там посмотрим, как дело повернется. Идет?

– Годится.

Василий полностью успокоился. По натуре он не был бойцом. Обмануть, обвести вокруг пальца, подделать документы, выдать себя за кого-то другого – вот это было его. А кровавые разборки ему нравились только на экране.

Полчаса прошли, а обещанная подмога не спешила. Наконец раздался звонок в дверь. Василий поспешно вышел в прихожую и посмотрел в глазок. Перед ним стоял следователь Самарин.

После некоторых колебаний Василий все же решил впустить его. Не хватало еще, чтобы он на лестнице столкнулся с «группой поддержки».

– Проходите, – сказал Василий как можно спокойнее. – Это ко мне, – кивнул он матери.

Самарин прошел в комнату к Василию и, ни слова не говоря, вынул плоскую бутылку коньяка.

– Что стоишь? – спросил он очумевшего Константинова. – Неси рюмки или что там у тебя для этого дела? И закусить.

Василий послушно бросился на кухню.

– Мам? Там ко мне ребята должны прийти, – понизив голос, сказал он матери.

– Так ты дверь приоткрой? Пусть они в прихожей посидят или на кухне. В комнату их не надо… И сама не заходи, ладно?

– Ох уж эти мальчишки… – с улыбкой покачала седой головой мать. – Все у них тайны, загадки… Ладно, ладно, ухожу.

Василий вернулся в комнату с парой рюмок в одной руке и тарелкой с сыром и колбасой в другой.

Самарин стоял у окна и Молча следил за тем, как Константинов суетится у стола.

– Ну что, за новую встречу? – предложил Дмитрий.

Василий промолчал, но рюмку поднял.

– Что-то ты кислый, Константинов. А я думал, ты коньячок уважаешь… Уж прости, это не «Юбилейный». – Самарин отпил глоток и не спеша закусил кусочком сыра. – Значит, говоришь, «Белый Аист» был паленым? А как насчет остатков клофелинчика в стакане, а?

Василий побледнел. Он знал, что на экспертизу была отправлена бутылка, но стакан! Он был уверен, что тот, давно и не раз вымытый, совершил уже не одно путешествие из Петербурга в Москву и обратно. Как же они доперли, сволочи?! А этот в отделении… Почему не предупредил? Зря только деньги на него угрохали…

Дмитрий видел, что попал в точку.

– Да, – он вздохнул и сделал еще один глоток, – ты не бойся, пей. У меня все чисто. Да и кейс с рубинами вряд ли держишь дома… Где он, кстати говоря?

Что ты все молчишь, онемел, что ли?

– Да нет, я… пробормотал Василий, мучительно прислушиваясь к каждому шороху в прихожей.

– Короче, ты понял. – Самарин поставил пустую рюмку на стол. – У меня на тебя кое-что есть. А у тебя есть рубины в золоте. Может, обменяемся?

– Сколько вы хотите? – Василий осмелел. Следак оказался своим человеком. С таким просто договориться. Главное, столковаться на проценте. Который, кстати, совершенно необязательно выплачивать. Надо выяснить, кто за ним стоит.