Хозяин крутил диск красного мерзавца, тот удовлетворенно заурчал, а потом ответил женским голосом:

– Агентство «Эгида-плюс». Вас слушают.

– Простите, мне нужен Осаф Александрович Дубинин.

– Одну минуту, – ответил телефон все тем же голосом. Он замолчал" а затем перешел на баритон с хрипотцой:

– Дубинин у телефона.

– Осаф Александрович, с вами говорит Дмитрий Самарин. Помните такого? Я вам звоню в связи с нашим делом. Мне нужно с вами срочно встретиться.

Дубинин не стал расспрашивать о цели встречи – не стоило доверять лишнюю информацию телефонным сетям.

– Хорошо, приезжайте сейчас. Или вы хотите, чтобы я к вам? Я ведь на колесах.

– С нынешними пробками я быстрее доберусь на метро, – ответил Дмитрий. – Выезжаю.

«А погулять?!» – немой вопль был буквально написан на собачьей морде.

– Не могу. Времени нет, понимаешь. – И хозяин захлопнул дверь.

Чак Норрис уныло прошел к коврику, называвшемуся словом «место», и лег.

Чувствовал он себя неважно. Наверно, от тоски, а может, от обиды.

Стоял мокрый и промозглый ноябрьский вечер. В нормальных учреждениях и фирмах все уже разошлись по домам, но окна сыскного агентства «Эгида-плюс» светились вовсю. Похоже, здесь работали круглые сутки.

Охранники в камуфляже, внимательно взглянув на Самарина, беспрепятственно пропустили его внутрь. По-видимому, их предупредили о визитере.

– Вы к Осафу Александровичу? – спросила секретарша, очень интересная женщина.

Посмотрев на нее, Дмитрий отметил про себя:

«У них тут все на уровне».

– Пройдите по коридору, вторая дверь налево. Он вас ждет.

– Здравствуйте, молодой человек, – сказал Дубинин, когда в дверях возникла высокая фигура. – Давайте сразу к делу.

– Сегодня ночью его будут перевозить из Ладожского отделения в СИЗО «Кресты».

– Он не признался, я так понимаю… – проворчал Дубинин. – Иначе об этом сейчас же раструбили бы все газеты: поймали наконец изверга рода человеческого.

Да… – он запустил пятерню в остатки волос, – честно говоря, такой стойкости я от Глеба не ожидал. Ведь его избивают…

– Осаф Александрович, – сказал Самарин, – я видел его сегодня. По чистой случайности спускался вниз, когда его вели с допроса. Мне показалось, что он потерял зрение. Он шел как слепой. У него ведь и раньше было неважно с глазами…

– Да, зрение плохое с детства, – махнул рукой Дубинин. Он вспомнил, как Соня вечно таскала килограммами морковь – чтобы тертой давать сыну по утрам.

Она где-то слышала, что каротин улучшает зрение. Вот тебе и морковь…

– Если его били по голове, – начал Самарин, а Дубинин продолжил:

– То у него отслоение сетчатки. Как пить дать. Еще неделя, да что там, дня три-четыре – и полная слепота. На всю жизнь.

– Я почти уверен, что он не убийца, – сказал Дмитрий.

– Вы почти, а я практически, – ответил старый криминалист. – И раз вы здесь и я с вами разговариваю, это значит – мы с вами думаем примерно одно и то же. Я только хочу вас спросить, молодой человек, так, на всякий случай, вы понимаете, на что идете?

– Да, – спокойно ответил Дмитрий.

– Больше вопросов не будет. Вы не первый год в милиции и прежде, чем прийти ко мне, думали. Вот уж не подозревал, что у нас остались такие люди. По крайней мере в этом ведомстве.

Дмитрий молча смотрел на Дубинина. Тот встал:

– Не будем терять время. Спокойно поезжайте домой, займитесь домашними делами. Вам сообщат, когда вы понадобитесь.

Самарин поднялся.

– До свидания, – сказал он и вышел.

Агния уже была дома.

– Доела твой суп, – виновато сказала она. – Прибежала, есть хочу, как из пушки. Сейчас картошки начищу, больше, кажется, ничего нет.

Самарин обалдело смотрел на сестру. Уже несколько месяцев он не слышал от нее подобных речей.

– Тогда я выведу Чака, – предложил он. Пес давно сидел у двери, и хотя не запрыгал, но всем своим видом выражал восторг. Пока Дмитрий пристегивал ошейник, он места не находил от радости.

Агнесса вышла в прихожую и стала наводить марафет.

– Так, я на презентацию, – скороговоркой говорила она, быстрыми и ловкими движениями накладывая тушь на ресницы. – Вернусь, возможно, поздно.

Агния выскочила за порог, а Дмитрий взял в руки насквозь промокшие ботинки и с сомнением покачал головой – не хотелось даже надевать их на ноги, не то. что ходить в них. Вспомнился рецепт Саньки Попова: обернуть ноги газетой, надеть поверх крепкие полиэтиленовые мешки, далее носки – и можно вброд переходить Финский залив. Он вообще был такой выдумщик в школе. Невозможно было поверить, что из него вырастет суровый, даже мрачноватый патологоанатом. Что ж, возможно, Штопка сделала правильный выбор…