Дело шло бойко. Просившие на новый протез, на похороны любимого брата и на лечение, погорельцы, беженцы и прочий народ только хлопал глазами, глядя, как щедро подают кошатницам. Куда там! Не проходило дня, чтобы одного-двух котят не купили за пять, десять, а то и за пятнадцать тонн! Недостатка в новых котятах не было – их несли отовсюду.

Сперва погорельцы, собиравшие на новый протез хотели выжить конкуренток из перехода. Они перевернули аквариум с кошками и уже начали обрабатывать Зойку, но Ксюша подняла такой крик, что он долетел до милицейских ушей.

Разбираться явился сам Потапыч. И в результате Зойка не только получила прописку в переходе, но и теплое место в «крысятнике», где ей выделили целый отсек!

– Она же не одна, – важно пояснял Потапыч, – с дитями, – один свой, а сколько зверят!

Теперь Зойка по праву могла говорить о «домашнем приюте для животных».

Глава вокзальных бомжей сам нередко наведывался в «Кошкин дом».

Прошло еще немного времени, и все поняли – Потапыч обзавелся семьей.

Неформальный лидер стоял, почесывая бороду и разглядывая ценники. На «Балтику-1» хватало, но хотелось «троечки», до нее недоставало.

– Пантелеймон Потапович, – услышал он. Много лет он не слышал по отношению к себе такого обращения. Его звали или по отчеству, или «гражданин Верига».

Потому он не без интереса обернулся. Перед ним стоял следак, тот самый, что приносил Зинаиде в буфет оперативку на маньяка.

– Вы меня помните? Старший следователь Самарин. Можно вас на минуту?

Потапыч позволил увести себя к стене, долго внимательно слушал, что ему тихо толкует старший следователь, и наконец отрицательно затряс головой.

– Не, не пойдет… – громко сказал он. – Один я еще туда-сюда, с дитем – нет.

– Но, Пантелеймон Потапович… Подумайте, она тоже, может туда попасть…

Было самое начало десятого, когда в брешь в стене, окружавшей сортировку, прошли двое – грузный бомж с всклокоченной бородой вел за руку мелкое существо в лохмотьях, поверх которых был завязан большой клетчатый платок.

Они не спеша вышли на тропинку и направились к темному двухэтажному зданию.

– Эй, там! – громко крикнул Потапыч (ибо это был он). – Откройте!

Дом ответил тишиной, и бомж, подойдя к запертой двери, замолотил в нее кулаком.

На этот раз над дверью зажегся яркий фонарь. Он осветил фигуры взрослого и ребенка. По-видимому, их внимательно разглядывали изнутри.

– Девчонку вам привел, – загрохотал Потапыч, – ничейную. Ходила ревела по кассовому залу. Дали бы на бутылочку…

За дверью загрохотали замками, голос крикнул:

«Давай ее сюда!»

– Не, господа хорошие, – покачал головой бомж, кладя руку на плечо девчушке, вцепившейся обеими-руками в полу его вылинявшей куртки. – Вы сначала дайте тысяч десять…

– Идите сюда, оба! – приказал голос.

Потапыч вместе с жавшейся к нему девочкой подошел вплотную к щели, из которой наружу пробивался свет. Дверь широко открылась, чтобы пропустить девочку внутрь.

– А деньги! – Потапыч выставил вперед ногу, мешая захлопнуть дверь.

В то же мгновение все вокруг осветилось, как будто шла киносъемка и заработали софиты. Из-за дома, из чахлых кустов – отовсюду появились темные фигуры с прозрачными щитами в руках. В миг Потапыч был отброшен в сторону, дверь распахнута настежь.

Боевики ворвались в дом.

Их было всего шесть человек, но казалось, будто в одиноко стоящее здание вломилась всесокрушающая лавина. Ксюша не успела испугаться – вмиг она оказалась в углу под прикрытием прозрачного пуленепробиваемого щита.

В следующий миг молодой охранник, открывший Потапычу дверь, вскрикнул и медленно осел по стене вниз.

Группа захвата разделилась: часть бросилась по лестнице наверх, остальные обшаривали фонариками коридор и комнаты первого этажа.

Операция заняла ровно столько времени, сколько и было на нее запланировано: четыре с половиной минуты.

Кто-то нашел рубильник, и во всех помещениях одновременно вспыхнул свет.

После кромешной темноты сорокаваттные лампочки ослепляли.

Дверь открылась, и в дом вошел Самарин.

– Все осмотрели, Дмитрий Евгеньевич. – Один из боевиков снял вязаную шапочку с прорезями для глаз, и по его плечам рассыпались рыжеватые волосы.

Если бы здесь сейчас чудом оказалась Агния, она непременно узнала бы в ней ту самую девушку-пантеру, которая встретила ее на даче в Ушкове.

Улов оказался негустым. Шестеро ребят, испуганно жавшихся в углу, и среди них Вера Ковалева, и мертвый охранник, в котором Дмитрий узнал Игоря Власенко.