Жеброва и Гринько связывает нечто. Мальчики.

Пропадающие и убегающие подростки. Не дети из благополучных семей, родители которых сразу быот тревогу, а никому не нужные маленькие бомжи, брошенный на произвол судьбы негритенок… Их никто не будет искать, никто даже не заметит их исчезновения. А что если женщины – только одна сторона деятельности маньяка, а есть еще и другая – мальчики? Или так не бывает?

Самарин вспомнил телепередачу и те примеры, которые приводил Кудряков.

Получалось, что маньяк специализируется на чем-то одном. Но может быть, бывают и смешанные случаи.

«Надо позвонить Саньке Попову, – подумал Дмитрий, – он что-нибудь подскажет».

Жебров и Гринько… Жебров или Гринько…

Не давали покоя и даты. В марте 93-го из Таджикистана приезжает семья Гринько, и Николай устраивается путевым обходчиком. В апреле того же года Анатолия Жеброва увольняют из школы за аморальное поведение, а в мае совершает свое первое убийство «парковый» маньяк.

«Ну да, и в то же самое время Петербург посещает с визитом Джон Мейджор, Артур Шекли или Йоко Оно… Пребывание в Петербурге еще не повод для подозрений.. Так-то, дорогой следователь».

Агния встретила брата лисьей улыбочкой:

– Тебе опять звонил приятный женский голос. Таня. Просила перезвонить.

Самарин успел начисто забыть, что не далее как сегодня посещал Зоопарк и кафе «Лотос».

– Знаешь, меня нет. Уехал… Не сказал куда, ладно?

– Да, – тяжело вздохнула сестра, – ты безнадежен.

– Санек, я не разбудил?

Сам Дмитрий давно уже встал, принял холодный душ и погулял с собакой. Но он прекрасно знал, что являет собой редкое исключение среди коренных петербуржцев, а потому, звоня человеку в воскресенье в десять часов утра, он не был уверен, что не поднимет его с постели.

– Нет, – бодро ответил Попов, – за кого ты меня принимаешь?

– За нормального человека. Сестра уверяет, что это только я такой выродок.

Но тут такие дела… По моей оперативке задержан путевой обходчик.

– Ну и что?

– Я хотел узнать твое мнение. Как ты думаешь, маньяк может быть, так сказать, многостаночником? То есть убивать не только женщин, но и мальчиков?

Или у него строго очерченный круг интересов?

Санька на другом конце провода хмыкнул.

– Красиво говоришь. «Круг интересов», «многостаночники». Уважаешь?

– Я бы не сказал…

– Ладно, отвечаю по существу вопроса. Все бывает на белом свете. Одни убивают только женщин, Другие – только женщин в красном, третьи – только по красным дням календаря или мальчиков в белых носках. А есть и менее разборчивые: и мальчиков, и; женщин в красном…

– Тебетакиеслучаиизвестны? уточнил;Самарин.

– Да, – ответил Попов, – может быть, это не такие громкие случаи, как те, что вчера показывали, но они бывали.

– Спасибо за информацию.

– Пожалуйста, всегда к вашим услугам!

Входя в отделение милиции Ладожского вокзала, где со вчерашнего дня находился задержанный Гринько, Самарин с облегчением вспомнил, что сегодня воскресенье, а значит, Тани не будет. «И что это я? Ведь хорошая симпатичная девушка… Права, наверно, Агнесса, я безнадежен».

Самарин сел за стол, вынул бумагу. Вообще-то оснований для задержания Гринько было немного, если не сказать – не было вовсе. Собственно, Дмитрий и не имел в виду, что Гринько нужно немедленно задержать. Он черным по белому написал: «Установить внешнее наблюдение». Но его взяли. Кстати, на подходе к товарному двору. Что он там делал?

«А может быть, Гринько имеет отношение к хищениям из товарняков? Это объясняет и его частые наезды в Питер, и поджог. Огонь, как известно, лучшее средство замести следы – и не только убийства».

Дверь открылась, и в кабинет ввели Гринько.

– Здравствуйте, Николай Степанович. – Самарин встретился взглядом с путевым обходчиком.

После ночи, проведенной в камере, тот выглядел осунувшимся, но глаза смотрели колко.

– Я хочу знать, на каком основании меня задержали, – вместо приветствия сказал он.

– Что вы делали на подходах к товарному двору?

– Это мое дело, – отозвался Гринько.

– В последнее время там участились кражи, – спокойно продолжал Самарин, – и подозрительные лица задерживаются.

– Значит, вы подозреваете меня в краже из вагонов. – Губы Гринько скривились в презрительной усмешке.

– Согласитесь, Николай Степанович, ваше поведение не вполне понятно. Дело о поджоге еще не завершено…

– Ну да, я хотел там что-то уничтожить, – снова скривился путевой обходчик, – поджег собственный дом. Я вообще темная личность. Что-то хотел скрыть – то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое. Правильно я выражаюсь?