Его поведение ранило куда сильнее, чем мне хотелось бы. Любой мог бы заявить, что спустя столько лет грубости с его стороны я должна была уже давно привыкнуть к этому, но это не так. Крошечная часть меня все еще надеялась на то, что однажды он поймет, каким дерьмовым отцом был, и изменит свое отношение.

– Сара, ты чего-то хотела? – наконец спросил он, так и не дождавшись, когда я заговорю.

– Да, я хотела сказать тебе, что сегодня я получила письмо о зачислении в университет.

Я протянула ему бумагу, чтобы он посмотрел, а сама не сводила с него глаз. Мне не хотелось ничего упустить в выражении его лица, когда он поймет, что это значит. Когда он поймет, что я буду жить на другом конце страны.

Реакция, о которой я так переживала, не заставила себя долго ждать. Отец хмуро поднял глаза и впился в меня взглядом.

– Значит, ты собираешься изучать медицину.

Это были его единственные слова. Ни «этот университет находится на другом побережье, дочка. Я не могу позволить тебе учиться так далеко от дома». Ни элементарного «прошу, останься».

Его заботило только то, что я буду изучать.

– Да, – уверенно ответила я, потому что твердо решила: не стану делать со своей жизнью то, что мне не хочется, лишь бы доставить ему удовольствие. Он мой отец. Он должен любить меня такой, какая я есть, а не такой, какой он хочет меня видеть.

– Я оплачу твое обучение, но не дам ни гроша на твои капризы, – решительно заявил он, как будто только это и имело значение.

Мне следовало бы сказать ему многое в тот момент, но я не могла: в горле стоял огромный ком, который едва позволял мне сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы поддержать с ним диалог.

Я подошла к письменному столу, выхватила у него из рук письмо и с разбитым сердцем вышла из кабинета.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. На глазах выступили слезы, которые мне удавалось сдерживать до этого момента, а через несколько секунд они уже бежали обжигающими ручьями по моим щекам и подбородку, капая на грудь.

В глазах все плыло, когда я поднималась по лестнице обратно.

В том кабинете во мне все еще теплилась надежда на то, что когда-нибудь мы снова сможем быть семьей друг для друга. Я знала, что как только покину этот дом, никогда больше не вернусь.

С тех пор как умерла мама, для меня здесь больше ничего не осталось.

Притворяться становилось все труднее.

Я понял это, когда переступил порог особняка родителей.

Раньше, когда я еще жил с ними, находиться дома для меня было стрессом, но сейчас это состояние захватило меня на удивление рано.

Я почувствовал его, как только сел в машину.

Черт возьми! Да кого я пытаюсь обмануть? Вот уже несколько дней меня тяготит одна только мысль о том, что придется прийти на семейный ужин. Как раз с той самой секунды, как мне позвонил отец и попросил – хотя вернее сказать, приказал, потому что это был именно приказ, – явиться домой к ужину в эту пятницу.

Я припарковал машину и прислонился к рулю, глядя сквозь стекло на дом и пытаясь найти в себе силы пережить эту встречу. Спустя две минуты я понял, что у меня ничего не выйдет, сколько бы я ни пытался.

Не было никаких других вариантов, кроме как лицом к лицу столкнуться с родителями.

Я вышел из машины и поднялся по богато украшенным каменным ступеням, ведущим к входной двери.

Дом, в котором я вырос, принадлежал нашей семье на протяжении нескольких поколений и всегда больше походил на музей, чем на настоящий дом.

Несмотря на то что у меня с собой были ключи, я из вежливости позвонил в дверь. К счастью, я больше не жил здесь. Скажу больше, до сих пор не понимаю, как мне тогда удалось убедить отца согласиться на мой переезд.

– Добрый вечер, Даира, – поприветствовал я домработницу, когда та открыла мне дверь.

– Мэтти, – ответила она с широкой улыбкой на лице и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Даира… – Я ненавидел, когда меня называли «Мэтти», но обнял ее в ответ.

– Ты вырос у меня на глазах, разве это не дает мне права называть тебя так, как мне нравится? Не лишай меня этого удовольствия.

– Ты права, не буду.

Я бросил на нее взгляд, полный нежности. До чего же здорово было повидаться с Даирой. Она напомнила мне о том, что не все люди в этом доме были ледышками.