– Давай, проходи, – позвала она, отходя от двери, чтобы я мог зайти.

– Ты знаешь, где мой отец?

– Он в своем кабинете.

– Спасибо, Даира, – сказал я и нежно поцеловал ее в щеку, прежде чем направиться к нему.

Кабинет моего отца располагался на первом этаже, в глубине правого крыла дома. Подойдя к деревянной двери, я не стал медлить ни секунды и постучал.

Если начну размышлять, то никогда этого не сделаю. Мне не хотелось с ним разговаривать. Наши отношения были не более чем игрой. В них не было ничего настоящего. По крайней мере, с моей стороны.

– Войдите, – ответил отец спустя несколько секунд после моего стука.

Я повернул ручку двери и вошел внутрь.

Отделка в кабинете была выполнена в основном из древесины ценных пород. Это место поистине впечатляло. Там было полно скульптур, картин на стенах и ненужных украшений. Кабинет выглядел настолько огромным, что скорее напоминал зал для конференций в университете, юридической фирме или крупной компании.

Он казался слишком большим для личного пользования одного человека. Даже если этим человеком был владелец и по совместительству генеральный директор крупной компании.

Я едва смог сдержаться, чтобы не закатить глаза. Мое мнение никого не интересовало.

– Мэттью, – поприветствовал меня отец, когда я вошел в его кабинет.

Серьезно? Почему он продолжает звать меня полным именем, прекрасно зная, как я это ненавижу? Отец – единственный, кто это делает. На самом деле, не раз я даже думал о том, что он намеренно так поступает, чтобы проверить, насколько хватит моего терпения.

Я посмотрел на отца, и мою руку обожгла татуировка. Я сделал ее только потому, что так захотел сам, а если бы он узнал об этом, то сошел бы с ума.

Порой у меня возникало желание просветить его, рассказать о себе настоящем, о том, что мне нравилось и чего я хотел, но в действительности я так и не мог решиться на это. И не знал, осмелюсь ли когда-нибудь.

– Отец, – ответил я на приветствие и сел на один из стульев перед его столом.

– Совсем скоро начнется новый учебный год, – сказал он, снимая очки и кладя их на массивный деревянный стол. Он наклонился вперед и взглянул на меня. – Ты просмотрел материал, который прислал мой секретарь? Тебе предстоит изучить его на следующем курсе.

Я воздержался, чтобы не закатить глаза. Как будто я мог решить, что буду изучать в следующем семестре в университете! Мне захотелось ответить, что я удалил все его дерьмовые электронные письма, в которых он даже не удосужился узнать, как у меня дела, но вместо этого я ответил:

– Конечно. Этот материал показался мне очень интересным. Уверен, наш преподаватель разберет его в течение семестра. О чем же еще он собирается нам рассказывать, как не об этом? – Сарказма в голосе отец не уловил.

Его совершенно не интересовало, нравится мне учиться или нет. Отца заботило лишь, чтобы я делал все в соответствии с его требованиями. И ничего больше. Он не знал меня настоящего и не хотел узнавать, ведь и я сам был ему неинтересен. Он не хотел выяснять, кто я. Не хотел понять, что мне нравится, что мотивирует, что заставляет каждое утро вставать с кровати и в чем для меня смысл жизни.

Мы оба были чужими друг для друга.

Мы не умели общаться иначе.

Не хотели вести себя по-другому.

Несколько лет назад я бы попытался заполнить тишину вопросами или комментариями, но поскольку он всегда держался отстраненно и его раздражало, когда я перебивал его, я давно понял, что это лишь пустая трата времени и энергии, поэтому перестал даже пытаться.

Когда я приезжал домой и заходил в его кабинет, я садился напротив его кресла и пялился в телефон: смотрел видео, листал ленту или переписывался с кем-то, пока наконец не наступало время ужина. По какой-то странной и непонятной мне причине отец хотел, чтобы я проводил время с ним, но при этом никак не беспокоил его.

Возможно, он действительно любил меня в какой-то своей изощренной манере.

Печально то, что я уже давно отказался от попыток выяснить это. Мне лишь хотелось проводить в этом доме как можно меньше времени.

Когда раздался звонок в дверь – спустя, казалось, вечность, – я поблагодарил бога и быстро встал со стула. Невозможно было больше ни секунды оставаться в этом кабинете с его гнетущей атмосферой, которая витала над нами и пронизывала каждый уголок.

Мне показалось, что отец тоже встает, но я не стал его ждать. На самом деле я практически выбежал из кабинета. Мне нужно было отвлечься. Нужно было, чтобы вечер закончился как можно скорее.