Лили с трудом подавила в себе вспышку ярости и желание наброситься с кулаками на Калеба Холидея. Она скорее прошипела, чем сказала:

— Да как вам могло только прийти в голову сделать мне подобное предложение?

— Но ведь мне не «пришло в голову» то, как вы отвечали на мои поцелуи, — помрачнев, возразил он.

Лили зарделась от стыда и возмущения. Только потому, что она одна-одинешенька в целом свете и вынуждена работать, отбиваясь от грубых шуточек и грязных предложений окружавшей ее солдатни, Калеб позволил себе считать ее шлюхой. Душа ее разрывалась от обиды, но она нашла в себе силы промолвить холодным тоном:

— Мне кажется, нам лучше вернуться поскорее в город.

Калеб собрал все пожитки, поставил корзинку под сиденье и помог Лили взобраться в коляску. Надев шляпу, он уселся подле девушки и принялся разбирать вожжи.

А Лили снова предалась мечтам, эта склонность развилась у нее во время трудного, полного горя существования в доме Соммерсов. Мечты помогали ей смотреть с оптимизмом на окружающий мир.

И вот уже ей представилось, что Калеб стал думать о ней как о леди, и что ей не придется расставаться со своей землей. Она живо вообразила себе, как они поселятся здесь и как она будет приносить ледяную воду из ручья работающему в поле Калебу. Вместо этого ужасного мундира на Холидее будет простая рубаха, ворот которой он распахнет из-за жары, и открытая мускулистая грудь будет покрыта золотистыми волосами, слегка влажными от пота…

Лили с трудом заставила себя вернуться к действительности. Калеб вовсе не оказался джентльменом, а кроме того, он ясно дал понять, что ни за что не станет фермером. Да и в любом случае — она слишком плохо знает этого человека, чтобы строить какие-то планы, так или иначе связанные с ним.

Когда Калеб с Лили подъезжали к меблированным комнатам, миссис Макаллистер уже поджидала их на крыльце, чинно сложив руки на белоснежном переднике. При виде коляска она премило улыбнулась я колобком скатилась со ступеней им навстречу.

— Вы не заглянете к нам часиков в семь на ужин, майор? — осведомилась она, не удостоив Лили даже взглядом.

Если бы Элмире пришло в голову поинтересоваться мнением своей постоялицы, Лили постаралась бы отговорить хозяйку от этой затеи. Девушке была невыносима мысль о том, что придется весь вечер провести в обществе Калеба Холидея, обращавшегося с ней как с потаскушкой.

Оставалось утешаться лишь тем, что иногда приходится терпеть присутствие людей, подобных Калебу, вроде как принимать касторку для здоровья.

— Я буду весьма польщен, — отвечал майор, уважительно сняв шляпу. Затем он обошел вокруг коляски, дабы помочь Лили спуститься наземь. — Благодарю вас, миссис Макаллистер.

Лили покраснела и затрепетала от прикосновения его сильных рук к своей талии. Стараясь не встречаться глазами ни с хозяйкой, ни с Калебом, девушка сухо поблагодарила его за прогулку и, попросив прощения, заторопилась в свою комнату.

Лили собиралась поставить чайник на плиту, когда на кухню заявилась Элмира Макаллистер.

— Какой милый молодой человек, — воскликнула она, не забывая при этом проверить целостность подвешенного под потолком окорока. — Тебе ни за что не найти себе лучшую партию, чем майор армии Соединенных Штатов, Лили Чалмерс.

Лили со вздохом уселась на табуретку в ожидании, когда закипит чайник. Гордость не позволила ей признаться в том, что Калеб ищет в ней не жену, а любовницу.

— Я не ищу мужа, миссис Макаллистер, тем более такого властного, как Калеб Холидей.

— Гм, — пробурчала в ответ миссис Макаллистер. — Если и есть на свете юная особа, нуждающаяся в том, чтобы за ней присматривал добрый супруг, так это ты, Лили Чалмерс.

Лили молча проглотила обиду. Девушка не могла понять, чем заслужила столь нелестный отзыв о себе. Она сама себя содержит, выполняет все требования хозяйки комнат, аккуратно и в срок платит ей за стол и кров, не суется в кухню позже восьми часов вечера и не разбрасывает в ванной комнате грязные полотенца, как это постоянно проделывают постояльцы мужского пола.

Миссис Макаллистер явно испытала разочарование оттого, что Лили не стала ввязываться в склоку. Она потыкала пальцем в выставленный на подоконник остывающий пирог и переставила его на стол.

— Каждая девица должна уметь извлечь максимум пользы из того, чем угодно было наградить ее Всевышнему, будь то мозги или смазливая внешность.

Лили молча ждала, что последует дальше.

— У тебя неплохая внешность и фигура, — продолжала своя наставления почтенная матрона, ловко разрезая пирог на восемь равных частей. Вообще-то их обычно бывало двенадцать, но на сей раз Элмира решила произвести впечатление на Калеба Холидея. — Если ты не будешь дурой, то сумеешь окрутить майора.