Она мечтательно улыбалась в сгустившихся сумерках, закинув руки за голову и глядя в потолок. Ее договор об аренде земли давно припрятан в укромное местечко.

Как только у Лили накопится достаточно денег для строительства дома, она станет заниматься фермерством. На будущий год в эту пору она уже сможет посадить на своей земле фруктовый сад. Кроме того, она собиралась разводить овощи и держать куриную ферму.

Улыбка Лили угасла. Прежде чем всем этим заниматься, необходимо обзавестись крышей над головой, хотя бы какой-нибудь лачугой. Да, Лили понимала, что ей одной не под силу повалить огромные деревья, окружающие ее землю, обтесать их и сложить так, чтобы из них получился дом.

Девушка со вздохом поднялась с кровати, чтобы накинуть ночную рубашку. Лили найдет способ построить себе дом — во что бы то ни стало найдет.

Ее разбудил гул церковного колокола, и Лили вскочила, что-то бормоча себе под нос. Мигом сняв ночную рубашку, она надела трусики, лифчик и нижнюю юбку. Затем, путаясь в рукавах, напялила воскресное платье. Она опять опоздала к началу службы.

Торопливо застегнув пуговицы на синем муслиновом платье, Лили принялась за прическу. Она как раз закалывала последнюю шпильку, когда в дверь постучала Элмира Макаллистер и окликнула ее:

— Лили? Ты снова проспала сегодня?

Одним из незыблемых требований миссис Макаллистер к снимавшим у нее комнаты женщинам было их непременное посещение воскресных служб в церкви. Будь у Лили возможность подыскать себе другое жилье, она не преминула бы поинтересоваться у хозяйки, почему постояльцам мужского пола не возбраняется все воскресное утро напролет просиживать с трубкой в зубах на скамейке возле дома, глазея на наряды спешивших в церковь горожан и нимало не беспокоясь о состоянии своих бессмертных душ.. Поспешно схватив свою Библию, Лили отворила дверь и приветствовала хозяйку несколько заискивающей улыбкой.

— А вот и я!

Пышнотелая дама средних лет пробормотала в ответ нечто маловразумительное. Ее темные волосы, кое-где побитые сединой, были закручены, как обычно, в тугой узел на макушке, а темные глаза с подозрением уставились на Лили.

— Могу поклясться, что, пока мы доберемся до своих мест в церкви, хор уже пропоет первый гимн, — сказала она, затем она, фыркнув, развернулась и проследовала по узенькой лестничке на кухню.

И хотя это было чистейшей воды притворством, Лили почти бегом поспешила вослед, с интересом наблюдая, как необъятные бедра миссис Макаллистер с трудом протискиваются между перилами и стенкой. Девушка отметила про себя, что ежели дело так пойдет и дальше, то ее хозяйке скоро придется пользоваться только парадной лестницей.

Солнышко сияло вовсю, и Лили с удовольствием сощурилась, подняв глаза к небу, которое было таким же пронзительно синим, как эмаль на сахарнице миссис Макаллистер. Кусты сирени, посаженные прямо возле черного хода, только-только начинали распускаться, а прошедший ночью весенний дождик заставил проклюнуться нежную молодую травку.

Лили вздохнула полной грудью, и ей безумно захотелось оказаться в это волшебное утро на некоем клочке земли между Тайлервиллем и фортом Деверо. Там она наверняка окажется ближе к Богу, чем в толпе молящихся в этой тесной церквушке.

Пропетое церковным хором «аминь» разлилось в весеннем прозрачном воздухе, и звуки его встретили Лили и миссис Макаллистер, когда они поднялись на первую ступеньку паперти.

Внутри церкви сидевшие на скамейках набожные горожане с громким хлопаньем позакрывали свои молитвенники. Лили и ее хозяйка заняли свои обычные места, по разные стороны от алтаря.

Миссис Макаллистер была права: они пришли после первого гимна. Лили заносчиво передернула плечами, задрала подбородок и сосредоточила все внимание на пасторе, который как раз поднимался на кафедру. В это время кто-то, усевшись на скамью возле нее, вынудил ее потесниться.

Карие глаза Лили сузились, когда она узнала в возмутителе спокойствия Калеба Холидея. Майор был облачен в парадный голубой мундир, его башмаки были надраены до зеркального блеска, а офицерская шляпа почтительно покоилась на сгибе локтя.

Снисходительно кивнув Лили (можно подумать, это она заняла его место на скамейке), он устремил взгляд на алтарь.

В продолжение проповеди мускулистое бедро Калеба пару раз прикоснулось к юбкам Лили, и ее охватывало такое ощущение, словно она попадала в сердце грозы.

Из-за толкотни, царившей в церкви после окончания службы, Лили не успела убежать от майора Холидея. Он следовал в толпе вплотную за девушкой, и она всей кожей ощущала его присутствие.

Оказавшись наконец на улице, возле росшего у паперти старого клена, Лили перевела дух и попыталась заслониться своей пухлой Библией.

— Прекрасная служба, как вы считаете? — осведомился майор, в то время как его глаза внимательно следили и за тем, как заалели ее щечки, и за тем, как скованно она себя держит.