— Совсем как земля под нами. Давай спи, Лили.

Несмотря на неимоверную усталость, Лили не смогла сомкнуть глаз. Она уже слишком возбудилась от тепла, исходившего от Калеба, от его запаха и силы. Скоро, очень скоро она займется своим хозяйством, а он вернется к себе в Пенсильванию и начнет ухаживать за какой-нибудь юной леди вроде Сандры, но в эту ночь он принадлежит одной Лили. И она начала расстегивать ворот его рубашки.

— Лили…

— Ум-м-м-м? — она поцеловала широкую, поросшую волосом грудь.

— Прекрати это.

Лили скользнула ниже, нашла его сосок и принялась целовать, отчего Калеб невольно застонал.

Потом он вдруг схватил ее за запястья и отвел ее руки назад.

— Довольно, Лили.

Ее глаза расширились от смущения и досады, когда она взглянула на него. Даже в страшном сне она не смогла бы себе представить, что Калеб ее не захочет.

— Ты всегда так своевольна, — обратился он к ней гневным шепотом. — И так импульсивна. Ты делаешь все, что взбредет в твои ветреные куцые мозги, и не даешь себе труда подумать о том, можно это делать или нельзя.

Лили попыталась было вырваться, но безуспешно. Он легко соединил ее руки над головой и крепко держал их. Свободной рукой он начал расстегивать пуговицы на рубашке у Лили.

— Калеб, — прошептала она, — прекрати это!

— Ты все это затеяла, — отвечал он, — а не я. — И он расстегнул все до одной пуговицы, так что она оголилась до пояса.

— Я не собиралась…

— Черта с два ты не собиралась, — перебил Калеб, наклонившись и поцеловав ее в грудь.

Теперь уже застонала она и принялась извиваться, стараясь освободить руки. Он не отпускал ее и взялся за застежки на ширинке штанов. Она почувствовала, как его рука скользнула по ее бедрам, а потом он улегся поверх Лили и отпустил ее руки.

Она собралась было отпихнуть его, но вместо этого обнаружила, что гладит его голову.

— Калеб, — промурлыкала она, прежде чем он накрыл ее рот в страстном поцелуе.

Когда он наконец поднял голову, его глаза сияли в лучах лунного света янтарным блеском.

— Боже, спаси меня и сохрани, я знаю, что мне лучше избегать тебя, Лили, — выдохнул он, — но я не могу. Ты нужна мне, Лили. Очень нужна.

Одним сильным движением он погрузился в нее, и она вся выгнулась от сладостного экстаза, глядя на миллионы звезд, сиявших над ними, и издавая низкие стоны.

— Ты маленькая ведьма, — прохрипел Калеб, медленно, нерешительно начиная двигаться на ней.

Она припала губами к его горлу, там, где все чаще билась жилка пульса.

— Я не могу устоять, — простонал он, и его руки подхватили ее, приподнимая навстречу его восхитительным, чудесным ударам. — Я не в силах остановиться… о, Боже… Лили… Лили…

На какое-то мгновение Лили испугалась, ибо Калеб еще ни разу не брал ее с такой примитивной страстью; и даже в самые напряженные моменты их близости она чувствовала, что он сдерживает себя. Этой ночью пали последние преграды: он вел себя, словно дикий жеребец, неутомимый, грубый, ведомый одним лишь инстинктом.

Когда Калеб испустил крик воина-победителя и рухнул на нее без сил, Лили затопила волна нежности. Она крепко обнимала его, пока он лежал, задыхаясь, изнемогая, у нее в руках.

— Будь ты проклята! — были первые его слова, которые он произнес, снова обретя способность говорить.

— Какие ласковые слова, — рассмеялась сквозь слезы Лили.

— Я же мог придушить тебя, маленькая мегера. — Слова все еще с трудом шли у него из горла, и заключенная в них угроза казалась вполне реальной. — Ты отказываешься выйти за меня и при этом считаешь себя вправе вползать в мою постель и делать из меня сумасшедшего!

— Ты поверишь мне, если я скажу тебе, что сожалею об этом? — спросила она, проводя вокруг его соска пальцем и с восторгом наблюдая, как охотно откликаются на ласку едва заметные мышцы.

— Нет, — отрезал он, отшвырнув ее руку. — И прекрати это!

— Не будь таким грубым, Калеб. — Лили поцеловала его подбородок. — Вспомни, сколько раз ты унижал меня. Я лишь плачу тебе твоей же монетой.

Он засмеялся, припал к ее шее и целовал прохладную, в лунном свете похожую на слоновую кость кожу, пока Лили не разгорелась под его поцелуями. В этот второй раз он любил ее с мучительной медлительностью, вырывая из нее ответ за ответом, пока не овладел ею полностью.

Когда все было кончено, Калеб привлек ее к себе и чмокнул в макушку.

— Доброй ночи, вертихвостка.

Лили спала глубоко, без сновидений, и, когда она проснулась, солнце уже вовсю сияло на небе, а Калеба и след простыл. В ужасе она подумала, что он оставил ее одну. Она приподнялась на локте и испуганно огляделась.

Спутанные кони паслись неподалеку, но Калеба видно не было.

Лили застегнула рубашку и натянула штаны, которые запутались ночью у нее в ногах. Когда она вылезала из одеяла, к костру, улыбаясь, вернулся Калеб.