Но тут Лили прикусила губу. Ведь если она и в самом деле носит в себе его ребенка, не совсем красиво позволить Калебу вернуться в Фокс Чейпл в полном неведении.

Такие нравственные затруднения всегда вызывали у Лили физическое недомогание, и потому она предпочла отвлечься, любуясь весенним солнечным деньком. По обе стороны дороги росли полевые цветы, а безоблачное небо имело тот неповторимый голубой цвет, от которого у Лили всякий раз сжималось горло и слезы подступали к глазам.

Она наслаждалась окружавшим их пейзажем, как вдруг ее улыбка померкла. К югу от дороги, на вершине небольшого холма Лили увидела индейцев. Их было шестеро, и все они были вооружены.

— Калеб, — шепнула она.

— Что? — Он с интересом обернулся в ее сторону.

— Индейцы, — непослушными губами произнесла она. — Вон там, на холме!

Он посмотрел туда, куда смотрела Лили, но не торопился доставать из кобуры пистолет или брать винтовку, которую, как заметила Лили, он уложил в Тайлервилле в заднюю часть коляски.

— Разведчики, — заметил он скорее с интересом, чем с тревогой.

Лили в нетерпении потянулась было за винтовкой.

— Без резких движений, вертихвостка, — холодно одернул ее Калеб, даже не удостоив взглядом. — Они не любят такие вещи.

Лили закаменела. Ее пальцы сжимали приклад винтовки, хотя она не имела ни малейшего представления, как из нее стреляют. «Да сделай же что-нибудь!» — хотелось ей завизжать при виде того, как индейцы спускаются к ним с холма.

— Они могут снять с меня скальп, — пожаловалась она, сквозь стиснутые зубы.

— Если этого не сделают они, то сделаю я, — отвечал Калеб.

Это заставило Лили замолчать. Ее глаза становились все шире и шире от страха, по мере того как индейцы подъезжали все ближе на своих мохнатых низкорослых лошадках. Их темные волосы свисали до самых плеч, но на этом кончалось сходство с персонажами, описанными в «Салли» и прочих книжках. Вместо того чтобы щеголять голыми торсами, они были одеты в ситцевые рубашки какого-то странного покроя. Лили разглядела, что индейцы носят совершенно обыкновенные брюки, а вместо мокасин на них были грубые черные ботинки, которые можно приобрести в любой сельской лавке!

Облаченный в самую яркую рубаху индеец выехал вперед и вскинул винтовку над головой, словно это было копье.

— Это женщина Голубого Мундира? — требовательно спросил он, махнув рукой в сторону Лили.

— Она своя собственная женщина, — покачал головой Калеб. — Хочешь, спроси ее сам.

Лили едва не хватил удар. Ей снова захотелось схватить винтовку, только на сей раз для того, чтобы пристрелить Калеба.

— Он врет, — торопливо сказала она. — Я его женщина.

Индеец оглянулся на своих приятелей, и вся компания расхохоталась. Лили даже показалось, что она заметила тень улыбки и на губах у Калеба, но решила, что ей это померещилось.

— Продашь женщину за двух лошадей?

— Возможно. — Калеб задумчиво почесал подбородок. — Но я не хочу тебя обманывать: от нее будут большие неприятности, от этой женщины.

— Калеб! — Лили не упала в обморок от ужаса лишь потому, что разозлилась.

Индеец прищурился, глядя на Лили, а затем сделал один резкий повелительный жест рукой.

— Он хочет, чтобы ты спустилась из коляски, чтобы разглядеть тебя как следует, — шепнул Калеб.

— Меня не интересует, что он хочет, — отвечала Лили, вцепившись в колени трясущимися руками и расправляя плечи.

Индеец что-то выкрикнул.

— Он теряет терпение, — предупредил Калеб, но в этом уже не было нужды.

Лили выползла из коляски и встала возле, а индеец несколько раз объехал кругом, глядя на нее и издавая разнообразные задумчивые звуки. Гнев, бушевавший в душе у Лили, начал брать верх над благоразумием.

— Это моя земля, — неожиданно выпалила она, — и я предлагаю тебе и твоим друзьям убираться отсюда подобру-поздорову! Да поскорее!

Индеец так и застыл в седле, изумленно уставившись на Лили.

— Ты слышал, что я сказала! — напирала она, уперев руки в бока.

Но тут позади нее оказался Калеб, чьи руки обхватили ее словно железный обруч.

— Заткнись! — выдохнул он ей прямо в ухо.

Лили снова оробела, заметив, как гнев омрачил физиономии индейцев, словно пелена туч — солнечное небо.

— Калеб, — пробормотала она, — ты должен меня спасти!

— Тебя спасти? Клянусь, если они поднимут цену до трех лошадей, то ты заплетешь свои волосы в индейские косички и оденешь меховые штаны еще до того, как сядет солнце.

Индейцы обменивались замечаниями по поводу Лили, то и дело окидывая ее оценивающими взорами. Она снова разъярилась:

— Ну что ж, пусть так, только запомни, что, если ты продашь меня, вместе со мной ты продашь и собственного ребенка!

— Ты же сказала, что у тебя начались месячные.

— Тебе не стоило быть таким легковерным, — покраснела Лили. — А я солгала.

— Две лошади! — звенящим голосом выкрикнул Калеб.

Индейцы выказали явный интерес.

— Я выйду за тебя замуж! — выдохнула Лили.