– Так натренировать насекомых, - сказал Чен-Лу.
– Просто непостижимо... но кто-то, очевидно, сделал это. Мы видим доказательства.

– О, пожалуйста, Господи, - шептала Рин.
– Пожалуйста.

– Да прекрати свою глупую болтовню, женщина, - сказал Чен-Лу. И уже когда он сказал это, то понял, что взял неверный тон с Рин, и попытался исправить впечатление:

– Ты должна оставаться спокойной, Рин. Истерикой делу не поможешь.

Звук мотора стал слышнее.

– Ты уверен, что это грузовик?
– спросила Рин.
– Вероятно...

– Грузовик пограничников, - сказал Хуан.
– Они настроили его так, что моторы работают по очереди, чтобы экономить топливо. Слышите? Такой маневр применяют только пограничники.

– Могут они искать нас?

– Кто знает? Во всяком случае, они над облаками.

– И над нашими друзьями тоже, - сказал Чен-Лу.

Пульсирующий звук ракетных моторов раздавался над горами. Хуан поворачивал голову в сторону звука. Он стал слабее, уходил вверх по течению, слился с бульканьем, свистом и падением воды.

– Разве они не спустятся, чтобы поискать нас?
– умоляла Рин.

– Они никого не искали, - сказал Хуан.
– Они просто перелетали с одного места на другое.

Рин посмотрела вверх на прикрывающее одеяло из насекомых. Отдельные насекомые сцепились одно с другим, и все облако из них казалось одним организмом.

– Мы бы могли сшибить их вниз, - сказала она. Она потянулась за ружьем-распылителем, но Хуан схватил ее за руку и остановил.
– Там еще пока тучи, - сказал он.

– А у наших друзей больше подкреплений, чем у нас зарядов, - сказал Чен-Лу.
– На это я могу держать пари.

– Но если бы там не было туч, - сказала она.
– Разве эти тучи... никогда не уйдут?

– Они могут рассеяться днем, - сказал Хуан, и он старался говорить успокаивающим тоном.
– В это время года это часто происходит.

– Они уходят!
– сказала Рин. Она указывала на прикрытие из насекомых.
– Посмотри! Они уходят.

Хуан взглянул вверх и увидел, что порхающая масса начинает двигаться назад к левому берегу. Тень сопровождала их, пока они не достигли деревьев и не затерялись из виду.

– Они ушли, - сказала Рин.

– Это только означает, что у нас нет больше грузовика, - сказал Хуан.

Рин закрыла лицо руками, стараясь заглушить раздирающие ее рыдания.

Хуан начал ласкать ее шею, успокаивая ее, но она стряхнула его руку.

А Чен-Лу подумал: "Ты должна привлекать его Рин, а не отталкивать".

– Мы должны помнить, зачем мы здесь, - сказал Чен-Лу.
– Мы должны помнить то, что мы должны делать.

Рин села прямо, опустила руки, глубоко вздохнула, так, что даже заболели мышцы груди.

– Мы должны всегда быть занятыми, - сказал Чен-Лу.

– Может быть даже тривиальными вещами, если необходимо. Это способ преодолеть страх, скуку, гнев. Послушайте, я опишу вам оргию, которую однажды посетил в Камбодже. Нас было восемь, не считая женщин - бывший принц, министр культуры...

– Мы не хотим слушать о вашей чертовой оргии!
– рявкнула Рин.

"Плоть, - думал Чен-Лу.
– Она ничего не хочет слушать о том, что напоминает ей о ее собственной плоти. Наверняка, это ее слабость. Это хорошо, что я знаю об этом".

– Итак, - сказал Чен-Лу.
– Очень хорошо. Расскажи нам о прекрасной жизни в Дублине, моя дорогая Рин. Я люблю слушать о людях, которые торгуют женами, любовницами, ездят верхом и притворяются, что прошлое никогда не умирает.
– Вы действительно странный человек!
– сказала Рин.

– Отлично!
– сказал Чен-Лу.
– Ты можешь ненавидеть меня, Рин. Я разрешаю это. Ненависть - это тоже занятие, которое отвлекает. Можно испытывать ненависть, но думать о богатстве и удовольствиях. Существуют времена, когда ненависть является более выгодным занятием, чем занятие любовью.

Хуан повернулся, изучая Чен-Лу, слушая его слова, видя, что человек четко контролирует выражение своего лица. Он использует слова, как оружие, думал Хуан. Он двигает людьми и подталкивает их своими словами. Неужели Рин не видит этого? Но, конечно, она не видит... потому что он использует ее для чего-то, запутывая ее. На мгновение Хуана осенило открытие, которое сильно поразило его.

– Ты наблюдаешь за мной, Джонни, - сказал Чен-Лу.
– Ну, и что по-твоему ты видишь?

"В эту игру могут играть двое", - думал Хуан. А вслух сказал: