Только все мысли и размышления оказываются бестолковыми, потому что с каждой следующей минутой экран остаётся чёрным, и никаких звонков мне не поступает.

— Ты сегодня совсем загадочная, — заявляет Ромка, когда машина мягко заезжает к бензоколонке и тормозит. — Посидишь или со мной сходишь? — спрашивает он, когда видит, что никого из персонала заправки на улице не видно.

— Посижу, — охотно соглашаюсь. На улице уже довольно прохладно из-за поднявшегося ветра.

— Ладно, — не глушит машину и делает музыку немного громче.

Дарю ему благодарную улыбку.

— Может, будешь кофе? — предлагает прежде, чем захлопнуть за собой водительскую дверь.

— Нет, спасибо, — отрицательно киваю головой, и его фигура постепенно удаляется, а после и вовсе скрывается за дверью магазина.

Продолжаю гипнотизировать взглядом свой телефон. Нет, ну как можно быть таким бесчувственным чурбаном? Снова взбудоражил всё внутри меня своим внезапным вниманием и сразу в кусты, будто ничего и не было.

Сердце волнительно сжимается от мысли, что с Демьяном могло что-то случиться. Всё-таки на место происшествия практически сразу приехали патрульные. Не могли ведь Шмелёва задержать?

Вихрь мыслей в голове прерывает детское надрывистое всхлипывание, которое чётко слышу через приоткрытое окно. Благодаря освещению от включенных фар, могу заметить ребёнка лет пяти недалеко от обочины и взрослого, крупного мужчину, который тащит куда-то упирающегося малыша.

Испуг тут же охватывает внутренности и тело своими стальными оковами.

Что происходит? И, самое главное, как п

Со стороны ситуация точно не обещает никакого хорошего исхода.

На автомате выскакиваю из машины и бегу к ребёнку. Против амбала, конечно, сделать ничего не смогу, но истошный крик мальчика раздирает изнутри и заставляет действовать.

Всё, что происходит в следующее мгновение, никак не хочет укладываться в голове.

Я практически успеваю добежать до ребёнка, которого по-прежнему тянет амбал, но в несколько секунд они будто растворяются в темноте. Мальчик резко перестаёт истерить, позволяет подхватить его на руки, и они стремительно удаляются в темноту.

Хочу рвануть за ними, пускай интуиция и кричит о том, что происходит что-то странное. Не успеваю, потому что в эту же секунду слышу рёв двигателя позади себя.

Машина стартует мгновенно и на скорости покидает территорию заправки, оставляя за собой лишь клубы пыли и запах выхлопных газов.

Нахожусь будто в прострации и не могу сложить два плюс два, потому что в голове полнейшая каша от обилия событий.

Лишь когда вижу выходящего из магазина Ромку, понимаю, что случилось минуту назад.

И от осознания хочется обессилено упасть на землю и разреветься.

Меня развели, как последнюю идиотку.

Амбал с ребёнком — часть заранее придуманного плана, чтобы отвлечь меня и заставить выбежать на улицу.

Ещё раз окидываю взглядом пустую заправку, в надежде, что это дурной сон. Но нет. Машины Ромы нет нигде. Все потому что именно она промчалась мимо меня несколько минут назад.

По моей вине угнали машину моего друга.

Немая пауза длится долго. В это время мы с Ромкой тупо таращимся друг на друга, надеясь, что это просто чья-то глупая шутка.

Он практически мгновенно понимает, что произошло — вижу осознание отчётливо мелькнувшее в его глазах. Что делать в такой ситуации? И представить не могу. Хочется лишь обессиленно опуститься на землю, потому что не знаю, что должна сделать дальше. Единственное, что ясно, как белый день — я влипла финансово. Настолько сильно, что страшно представить.

Ромка будто читает мои мысли и присаживается на корточки, впиваясь пальцами в свои волосы.

Грудь сдавливает приступом рвущегося наружу всхлипывания и мне едва удается его сдержать.

Ноги наливаются свинцом и каждый шаг даётся с огромным трудом, но всё же подхожу к другу и точно так же присаживаюсь возле него на корточки.

Хочу прикоснуться к его ладони, чтобы поддержать, но не могу найти в себе решимости.

— Ромка, прости, не знаю, как так получилось, — голос звучит сдавленно и виновато. — И подумать не могла, что меня могут нарочно выудить из машины. Там был ребёнок и мужик, который тащил его в сторону леса. Он так сильно кричал и плакал, а как только я побежала к ним, мгновенно растворились в темноте. А потом эта машина промчалась мимо... Ведь даже не сразу поняла, что она твоя.

Что здесь ещё можно сказать? Что мне очень жаль? Думаю, это и без того очевидно. Да и какая Роме должна быть разница до моего сочувствия?

— Давай сейчас же поедем в полицию, напишем заявление, — хватаюсь за первую решительную идею и подталкиваю нас к действию. — У меня двоюродный брат там работает. Позвоню и нас обязательно примут.

— Нельзя в полицию, Сияна, — невесело смотрит и, обдумывая, сжимает мою ладонь, внимательно вглядываясь в глаза.

— Почему? — его отказ вводит в ступор.