В школьные годы Демьян играл в баскетбол. Конечно же я ходила на каждую игру. Иногда они проводились в нашей школе, а иногда в соседних. Тоже приходилось нервничать. Однажды Шмелёв повредил связку, так я и вовсе места не могла себе найти, пока Вася каким-то образом не разузнала, что ему легче, но в школе ближайшую неделю можно не ждать – слёг на больничный.

Было грустно, что так долго его не увижу, но душу согревало теплом и радостью новость о том, что он себя хорошо чувствует.

Естественно, тоже эмоции, что сейчас бушуют в груди, ни в какое сравнение не идёт с тем, что было раньше.

Мне не сидится на месте и хочется сделать хоть что-то, чтобы ускорить время и оказаться в финальной точке.

От подруги не укрывается дичайшие волнение, но она понимающе молчит, и когда объявляют старт, а моё волнение достигает своего пика, сжимает влажную ладонь в своей. Поддержка безусловно важна, поэтому растягиваю губы в благодарной улыбке, бросая взгляд на Василису.

Рёв моторов играет на струнах моих нервов. Кажется, напряжение внутри сосредоточенно в такой громадный комок, что его вот-вот прорвёт.

Чёртов Шмелёв, я не должна чувствовать к тебе столько всего. Это неправильно. Но даже несмотря на всю противоестественность, даже разум начинает принимать доводы глупого сердца.

Определённо стоило его поцеловать. Всегда нужно делать то, чего желаешь на самом деле. И как бы не хотела себе признаваться, это именно то самое!

Кажется, даже не дышу, пока неотрывно наблюдаю за движущейся машиной Демьяна. Максимально пытаюсь сконцентрироваться, но это сложно, потому что скорость запредельная, перед глазами плывёт, картинка смазывается, а лидирующие позиции сменяют друг друга со скоростью света. Шмелёв никак не отстаёт, а лишь постоянно вырывается с первого места на третье и обратно. Противостояние не на жизнь, а на смерть.

И стоит лишь в голове пролететь такому нелепому сравнению – происходит страшное.

Сердце обрывается в груди, когда при очередной смене лидирующего гонщика слышу резкий скрежет металла.

Не знаю, как не выламываю Васе руку – так сильно дёргаю её, а горло сдавливает стальными оковами. Такими, что даже закричать не могу. Они буквально парализуют всё тело.

Первые секунды совсем непонятно, что именно случилось, потому что три первые машины, в их числе тачка Демьяна, ехали максимально близко друг к другу, пытаясь обогнать.

Все сидящие встали и затаили дыхание, потому что им, как и мне, непонятно, что произошло на треке.

Сердце начинает биться в груди с новой силой, потому что понимаю – авто Шмелёва не имеет никакого отношения к этому душераздирающему звуку метала. Демьян вырывается вперёд, оставляя позади соперников, которые по неосторожности потёрлись друг об друга. К счастью для них, это стало лишь причиной потери скорости и ничего страшнее не произошло.

Уверена, что такого облегчения не испытывала никогда в жизни. Это прилив эндорфинов, вперемешку с дичайшим адреналином – неописуемое чувство, от которого голова кругом. Главное не откинуться от такого обилия эмоций.

Когда Демьян пересекает финальную черту первым, я не могу радоваться ещё больше, потому что его победа волнует гораздо меньше, чем жизнь и здоровье.

Трибуны взрываются аплодисментами и радостными криками и многие прорываются туда, где в эту самую минуту выходит из машины Шмелёв и остальные гонщики, добравшиеся до старта.

Спохватываюсь и, даже ничего не говоря Васе, сама прорываюсь сквозь эту толпу разъярённых фанатов. Да ей и говорить ничего не нужно, всёпо моим сияющим от счастья глазам видно.

Благодаря собственной миниатюрности удаётся пробраться среди десятки потных тел и оказаться неподалёку от Демьяна в считанные минуты. Только вот на этом жгучая решительность и гаснет.

Он стоит такой уверенный и красивый, пока какой-то мужчина внушительных размеров пожимает ему руку, а я не могу найти сил, чтобы сдвинуться с места. Парадокс, да? Ведь самое жгучее желание в эту самую секунду – без промедления кинуться ему на шею.

Тормозит то, что я беззастенчиво не могу перестать на него пялиться, и боюсь его реакции. Ведь, если я приняла этот бушующий коктейль чувств внутри себя, совсем не значит то, что Шмелёв испытывает хоть сотую долю подобных чувств ко мне.

Демьян оглядывает толпу, будто ищет кого-то взглядом, и когда натыкается на мою фигуру, его губы растягиваются в широченной улыбке. Без промедления он заканчивает разговор с мужчиной и уверенным шагом начинает двигаться навстречу.

Именно это становится спусковым курком для моих накопившихся многолетних чувств.

Я не отдаю себе отчёта, когда в доли секунд подлетаю к Демьяну, а он мгновенно подхватывает на руки и заключает в свои крепчайшие объятия.

Кажется, что в них сосредоточен весь мир. И в данную минуту именно так и есть.