Она становится поклонницей Муна. Она слушает его музыку, пока собирает его старую одежду для пожертвования. Она разбирает их фотографии из отпуска и развешивает плакаты, на которых на Муне одежда, которая на ощупь кажется холодной как лед.

Когда старые друзья звонят и спрашивают, «переживает» ли она или «мертва внутри» после расставания, она отвечает «нет» и объясняет почему. Друзья ставят под сомнение ее благоразумие в замене взрослого возлюбленного из реальной жизни на мальчика-звезду, который не знает о ее существовании. Она им отвечает: «Как человек, который не может жить без любви, я прекрасно понимаю, что исчерпала все свои возможности на этой, не оправдавшей моих надежд планете. Вопрос больше не в том, „кто те люди, которые примут мою странную любовь?“, а скорее в том, „как мне сделать свою любовь еще более необычной и невозможной?“»

После разговора у ее друзей остается неприятное послевкусие.

На следующий день раздается стук в ее дверь. Она ждет свою новую подругу О. Но в коридоре стоит незнакомец.

– Это я, Мун, – говорит он.

Она пытается захлопнуть дверь у него перед носом, но он придерживает ее ботинком и нервно смеется. Т/И волнуется. Она слышала сообщения о сумасшедшем в Сеуле, который разыскивает одиноких женщин и умудряется убедить их, что они на самом деле знают и любят его.

– Помнишь тот раз, когда мы так долго целовались в темноте, что начали целовать собственные руки, сами того не заметив? – что-то в этом роде. Сумасшедший охотится на женщин, которые не могут отличить свои мечты от реальности.

Т/И ради Муна говорит себе, что она должна прочно оставаться в реальности, то есть находиться в вечной дистанции от него. Какой бы серьезной поклонницей она ни была, она не должна обманывать себя, думая, что он появится у ее двери и будет ухаживать за ней.

Т/И хватает сковороду, которая еще не остыла с обеда, и угрожает ударить ею мужчину. Он поднимает руки и испуганно кричит. Он отворачивается. Его тихие рыдания говорят о поражении. Т/И начинает жалеть его, этого мужчину, который так сильно хочет играть роль любовника. Так бы поступила любая женщина.

О идет по коридору.

– Боже мой, – ахает она. – Он вернулся.

– Ты знаешь этого парня? – спрашивает Т/И.

– Ты в своем уме? – говорит О, беря мужчину за плечи и подталкивая его к себе. – Это Мун.

Сама не своя, Т/И хлопает дверью у них перед носом.

На следующий день она получает письмо от развлекательной компании, которая наняла Муна. Ей предлагают работу в качестве его визажиста. Т/И сразу же отвергает это предложение. Она не хочет, чтобы Мун был ее работой. Честно говоря, эта идея ее даже не возбуждает.

Вместо этого она начинает свой собственный проект. Развлекательная компания недавно сотрудничала с компанией по производству игрушек, которая выпустила серию кукол «Мун». Т/И купила одну. Она положила пластиковую куклу на свой стол и достала необходимые инструменты. Она выщипала каждую прядь волос куклы, потерла ее личико наждачной бумагой и сняла с нее одежду. И вот начинается настоящая работа. Т/И вставляет новые волосы, создает новое лицо и шьет новый наряд. В итоге кукла больше становится похожа на Муна, чем сам Мун.

Однажды днем в своей квартире я собиралась на встречу с О. Перед выходом я выключила свет и еще раз оглядела комнату. Меня поразило то, что я увидела в своем окне. Офисные работники выходили на перекур на залитую солнцем площадку. Но изображение было настолько четким, что у меня появилось странное чувство, будто бы я не могу выглянуть в окно, а могу только смотреть на него. Вид был плоским, как на цифровой репродукции.

От группы курильщиков отделилась фигура и выплыла на улицу. Это была О. На ее шее висел бинокль, руки были засунуты в карманы, а в зубах торчала сигарета. Она хотела помочь мне найти Муна.

Сначала мы прогулялись по главной улице в моем районе, где мужчины в грязных рабочих комбинезонах сидели на корточках перед своими автомастерскими и смотрели через дорогу на стильные молодые пары в рваных джинсах, переходящие из кафе в кафе. Мы прошли мимо моего любимого рабочего, мужчины средних лет, который всегда сидел со своими коллегами в кузове пикапа, припаркованного перед автомастерской. Его каштановые волосы были невероятно объемными, словно сотни маленьких жизней тянулись к небу. Волосы, казалось, были надеты ему на голову сверху наподобие короны, и он никогда не улыбался, мрачно соглашаясь с этим прикосновением красоты. Мы также прошли мимо хромой женщины, которая теперь регулярно пыталась со мной поговорить, несмотря на мои возражения. Но сегодня она даже не взглянула в мою сторону, вероятно, потому что я была не одна. Я поведала о ней О.

– Конечно, – сказала О. – Они находят таких людей, как ты.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– У тебя все время мешки под глазами, – пояснила она. – Ты выглядишь так, будто не спала с самого рождения. Но в остальном твое лицо свежее, как у младенца. Эта женщина думает, что ты всю свою жизнь ждала, чтобы во что-нибудь поверить, и она готова рассказать тебе, что это должно быть.

Мы пошли на набережную. Сонсу-дон с юга был окружен рекой Хан. Я подвела О к большой бетонной плите, которая под наклоном спускалась в воду. Почти каждый вечер я лежу на спине на этой плите, любуясь закатом, и думаю о том, что Мун находится где-то на востоке, западе, севере или юге от меня.