Я открыла дверь и посмотрела в сторону дома.

— Ты прав, Сент, — сказала я, не глядя на него. — Иногда люди бывают простыми. Без всякого дерьма. Но поверь мне, малыш. Ты не так прост.

Затем я вылезла из грузовика и приложила огромные усилия, чтобы не споткнуться, не прихрамывать и не оглядываться, когда шла к своей двери.

«У нее был мужчина. Тот, что ходил по ночам в лесу. Он приходил к ней. Он не заботился о ней. Нет, он ни о ком не заботился. Он мог бы стать проблемой, если бы о ком-либо беспокоился. Он мог убить меня так же легко, как дышит. Но он бросил ее. Беззащитной. Ждущей меня»

— А я волновался, что ты не собираешься пить свой послеобеденный виски, — сказал Дикон, откладывая свою книгу — мою книгу — когда я села на ставшее уже моим место.

К тому времени, как я положила сумочку на табурет рядом с собой, он уже наливал мне стакан.

— Я — писательница с дедлайном, без книги и тысячами пропущенных звонков от агента. Что заставляет тебя думать, что я не приду днем в местный бар, чтобы выпить? — рявкнула я.

Дикон не прокомментировал мой тон. Он ожидал от меня подобного. Я не была веселым завсегдатаем бара и не собиралась заставлять себя быть таковой, чтобы ему было комфортнее.

— Думаю, мне следует разместить отзыв на своей странице в Facebook.

Я схватила стакан.

— У тебя нет страницы в Facebook. Если бы была, я бы здесь не сидела.

— Верно, — сказал он, кивая.

Моя машина оказалась у моего дома где-то среди ночи. Я ничего не слышала. Свет фар не разбудил меня. Тот факт, что я настолько крепко спала, что не заметила этого, мягко говоря, беспокоил. Как и должно было быть.

— Сегодня утром моя машина стояла у моего дома, — сказала я Дикону.

— Так и было, — согласился он.

— Ты не имеешь к этому никакого отношения?

Я пришла к такому выводу только потому, что, если только Сент не вернулся в город за моей машиной, а после к себе домой, то машину вернуть мог только Дикон. И хотя Сент выглядел как человек, способный на такие пешие марафоны, он не был похож на того, кто стал бы тратить на меня столько времени.

— Возможно, — уклонился Дикон.

Я вскинула бровь.

— Итак, ты бродил вокруг моего дома в темноте?

Что-то промелькнуло в его глазах. Что-то отличное от того, что я выпытывала.

— Что-то в этом роде, — пробормотал он.

Интересно.

— Ты знал ее?

По тому, как изменилось его лицо, Дикон точно понял, о ком я говорю.

Он внезапно стал рассеянным и с изменившимся выражением лица начал протирать чистые стаканы.

— Конечно. Я здесь вырос. Как и Эмили.

Дикон заставил свой голос звучать небрежно. Грустно, но не слишком эмоционально. Беззаботно, почти.

— Вы были друзьями?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Я пожала плечами.

— Я живу в ее доме. Мне любопытно узнать о ней. Похоже, у нее была хорошая репутация. Я этому не доверяю. Никто не может быть полностью хорошим.

Дикон натянуто, недружелюбно улыбнулся.

— Нет, никто не может быть полностью хорошим. Но Эмили была чертовски близка к этому. Она любила своих родителей, уважала их. Была популярна в школе, но никого не задирала. Умная, но не гений. Хорошенькая в том смысле, что вы знали, что когда она вырастет, то станет красивой. Она любила сплетничать, но не в жестокой форме, просто ей нравилось делиться информацией о людях. Хорошими вещами, а не их секретами. Хорошая слушательница. Может быть, она слишком много говорила, но только потому, что ей нравилась жизнь.

— Ты любил ее, — сказала я, сразу поняв это.

Дикон дернулся, как будто я ударила его, и покраснел. Его разозлило мое замечание. То, что я вообще его сделала. Или, может быть, то, что он не смог скрыть свою реакцию.

— Вы встречались?

Я ни за что не остановлюсь сейчас, не тогда, когда была так близка к ответам. Мне хотелось знать больше о призраке в моем доме и обо всех, кто с ним связан.

— Нет, — сказал он.

Одно-единственное слово было жестоким. Полным сожалений, потери и неприятия.

Дикон был не нужен Эмили. По какой бы то ни было причине. Я не считала ее женщиной способной смириться с тем, что он ежедневно обслуживает наркоманов. Но Дикон был в ее вкусе. Он всем нравился. Значит, либо Эмили была лесбиянкой, либо у нее был кто-то еще.

У меня был соблазн задать оба этих вопроса, но я помнила о том, что не могу давить на бармена, иначе он откажется меня обслуживать.

— Тебе не нравится, что я спрашиваю о ней, — заметила я.

Его лицо потемнело, превратившись во что-то уродливое. Сильно отличавшееся от его обычной дружелюбной маски бармена.