Он ухмыльнулся, когда я больше ничего не добавила.

— Вы хотите знать мое имя?

Я пожала плечами.

— А ты хочешь назвать его мне?

Его глаза насмешливо блеснули, показывая, что он сдерживается, чтобы не пошутить на мой счет.

— Это же не государственная тайна.

Я наклонила голову, впервые рассматривая его должным образом с тех пор, как отважилась войти сюда. Я оценила его умение вести беседу и ценить молчание, его красивую, суровую внешность и его виски высшего сорта, но я не присматривалась и не придумала для него слово.

До сих пор.

Секрет.

Вот оно.

У него было много секретов. Они прятались за сверкающими глазами и легкой улыбкой. О да, в нем была жесткость, но она оставалась незамеченной из-за всех тех мягких граней, к которым сводила всех его работа.

— Я бы предпочла узнать твои секреты, а не твое имя, — сказала я наконец.

Его глаза перестали сверкать. Мужчина наклонился за вторым стаканом и налил себе виски.

— Я не рассказываю секреты без виски, — сказал он с легкой усмешкой.

Я чокнулась своим бокалом с его.

— Дикон, — сказал он после первого глотка. — Мое имя.

Я глотнула ликер, наслаждаясь жжением и покалывающим онемением, переходящим на пульсирующую лодыжку.

— Мне казалось речь идет о секретах.

— В конце концов я расскажу их. Но сперва я бы предпочел, чтобы вы узнали мое имя.

— Что за имя такое Дикон?

Конечно, у настоящих людей такого имени не было. Ну, настоящие люди вряд ли бы носили подобное имя. Это было имя героя, и никто не давал детям имена героев на случай, если они окажутся злодеями.

Вроде меня.

Дикон ухмыльнулся и налил еще виски.

— Кажется, это пошло мне на пользу. Что за имя такое Магнолия?

Он специально пробежался взглядом по моей полностью черной одежде и почти постоянной хмурости.

Я подняла бокал.

— Туше.

Дикон смотрел, как я пью.

— Ты сможешь сесть за руль после выпитого? — Он посмотрел вниз, на мою ногу, которая все еще болела, и черно-синие невысокие ботинки. — У тебя все хорошо? Ты можешь ходить?

Обычно я бы ощетинилась на такие вопросы как от бармена, так и от мужчины. Но мне было тепло от виски и как-то спокойно с этим человеком и его секретами, а его рука все еще лежала на обложке моей книги.

— Хорошо — это не то слово, которым можно описать мое состояние, — ответила я. — Но я буду ездить и ходить. Может быть, я перекушу в единственном ресторане в городе, не способным похвастаться маслом в качестве первого ингредиента.

Я почти сразу же отказалась от этой идеи, опасаясь, что люди будут подходить ко мне, чтобы поговорить о моей встрече со смертью, о новом доме и предлагать запеканки. Подобное уже случилось три раза по дороге от машины до бара.

Дикон усмехнулся.

— Ах, да, мы не очень поддерживаем движение за здоровое питание. Я бы предложил тебе что-нибудь здесь, но ближе всего к салату у нас только латук в наших бургерах. Даже это спорно.

Он посмотрел на пару мужчин, которые выглядели так, будто их имена должны быть вырезаны на столах, за которыми они сидели.

Я улыбнулась.

— О, поверь, я пришла сюда не ради еды. И даже не ради компании. Скорее отвлечься.

Дикон облокотился на стойку бара.

— Я специализируюсь на отвлечениях. — Его голос был мягче, чем виски, которое я пила.

— Держу пари, что так и есть. Но боюсь, что не смогу справиться с твоей версией отвлечения внимания, — честно сказала я ему.

От этого мужчины веяло сексом, и он явно специализировался именно на нем. Это пугало меня. И, конечно, я бы никогда в этом не призналась.

— Я слишком ванильная для тебя. — Я постаралась сказать это уверенно и с достоинством. Не выказывая слабости.

Дикон приподнял бровь во взгляде, который, по моему мнению, он довел до совершенства. Это был взгляд «брехня». Что имело смысл, ведь он был барменом и наслушался много всякой чуши. Слишком много лжецов искали правду на дне стакана с виски.

Включая присутствующую компанию.

— Не принимай близко к сердцу, что я тебе не верю, — сказал он и целенаправленно окинул меня взглядом. — Женщины со взглядом «трахни меня», губами «поцелуй меня» и отношением «я откушу тебе голову после секса» — не ванильные. — Дикон сделал паузу. — Ты не ванильная. — В его голосе звучал секс. Обещание секса. Даже воздух словно загустел.

На одну секунду я попалась на его крючок. Что-то все еще не умерло внутри меня. Мое либидо. И, возможно, я не была ванильной.