Вполне возможно, что, получив желаемое, он больше никогда не постучит в мою дверь и не соблаговолит спасти мою жизнь. Вероятность этого была, потому что вероятность есть практически у всего. Только идиоты исключают невозможное и крайне маловероятное.

Именно то, что Сент не хотел от меня большего и являлось невероятным. И я пришла к этому умозаключению не потому, что у меня раздутое эго. Не только поэтому, по крайней мере. Но, да ладно. Я и в самом деле была самой интересной, привлекательной и хладнокровной женщиной в этом городе.

Помимо этого, было что-то, что не имело никакого отношения ко мне или к нему. Я про то, что произошло, когда мы оказались вместе. Мы трахались так, будто проводили последнюю ночь на земле. Как бы мне ни было противно даже думать о таком клише, между нами было что-то, что никто из нас не мог контролировать.

Нашим монстрам было хорошо вместе, но нашим эго? Нашим манипулятивным, темным умам? Они находились в состоянии войны. Я ни за что не хотела проиграть в этой игре, признать то, что он вполне мог использовать меня. Сент ведь был способен на это.

Итак, я занялась тем, чем всегда занималась по вторникам. Ну, по последним вторникам.

Я ненавидела рутину. Избегала ее любой ценой. Мысль о предсказуемости была почти так же плоха, как смерть. Но вторники стали исключением.

Я проигрывала в одной игре в то время, как выигрывала в другой.

— Кто-то у твоей двери, — сказал Эрни, не поднимая глаз от карт в руке. — И тебе лучше не пытаться отвлечь меня или пригласить еще кого-нибудь поиграть. И то, и другое выведет меня из себя. И ни то, ни другое не отсрочит неизбежное.

Я закатила глаза.

— Я бы не опустилась так низко. — Я сделала паузу, прислушиваясь, не раздастся ли стук. Ничего. — Откуда ты знаешь, что кто-то пришел?

И снова он не поднял глаз, а лишь дернул головой в сторону окна, выходящего на внутренний дворик и озеро за ним.

Вид заслоняла темная фигура на фоне тусклого наружного освещения.

Возбуждение боролось с раздражением.

Сент посмел не просто появиться, но и сделать это через заднюю дверь. Как будто здесь ему было самое место.

Поступал ли он так с Эмили? Она наверняка оставляла дверь открытой для него, приготовив пирог. Я выкинула эту мысль из головы.

— Позволь мне избавиться от него. И не мухлюй, когда я отвернусь.

На этот раз Эрни поднял голову и нахмурился.

— Как будто я опустился бы до этого. У меня есть честь.

Я снова закатила глаза.

— Честь в покере — как презервативы в борделе. В конце концов, все от них отказываются.

Он усмехнулся, снова сосредоточившись на своих картах.

— Пока ты будешь развлекаться со своим любовником, я не отказался бы от пива.

Обычно я сказала бы мужчине, что он может взять чертово пиво и засунуть его себе в задницу, но Эрни был единственным, кому подобная просьба сходила с рук.

Я вышла из-за стола, стараясь не торопиться и не бежать к Сенту. Он все равно уже подошел к двери, открыв ее достаточно, чтобы впустить прохладу с улицы.

— Сейчас не самое подходящее время, — сказала я, хотя яичники вопили, что время как раз пришло.

Никогда раньше я не была ненасытной, отчаянно нуждающейся в сексе. Но сейчас мне хотелось оставить Эрни играть в покер с самим собой и попросить Сента трахнуть меня в саду, которому он не дал умереть.

Мышцы на челюсти мужчины дрогнули. Я не знала то ли потому, что он чувствовал то же, что и я или злился из-за отсутствия приветствия или просто злился, что не я прервала наше переглядывание.

— Что здесь делает Эрни? — спросил Сент, казалось, раздраженный тем, что вообще задал этот вопрос.

У меня возникло такое чувство, поскольку я обнаружила, что хотела задать много вопросов, которые не следовало задавать ему. Я не должна ни о чем его спрашивать, не должна узнавать больше вещей, которыми можно восхищаться.

Холод пробирался дальше в дом, и тонкая рубашка явно собиралась выставить мои соски на обозрение Сента и Эрни. Сент их уже видел, а Эрни этого было не нужно, поэтому я развернулась и направилась к холодильнику подальше от открытой двери.

— Его пригласили, — ответила я, жестом указывая на Эрни, который, не удостоив Сента даже простым кивком, наклонился к холодильнику и достал пиво.