Спрашивать про катастрофы я не стал. Вдруг их существование в прошлом засекретили? Размах точно могли засекретить, а вот сам факт их существования могли оставить. Лучше было не рисковать.

С учетом новой информации, идти к ядру больше не имело смысла (для меня). Риск многократно превышал профит, так что я мог воспользоваться парочкой уловок и замедлить прохождение подземелья. Зачем я вообще рот раскрыл насчет пробоя?

Когда паника улеглась, я с не меньшим удивлением, как и сопровождающие охотники, увидел, что тихоня Виталий Шахов тот самый человек, о ком говорят "в тихом омуте черти водятся". Не психопат, но пироман однозначно.

– Его уже проверяли у психиатра-менталиста. Все в норме, – успокоил меня профессор, а я пожал плечами и пошел к двум молодым дарованиям.

Устроить взрыв подобной мощи и с помощью тепла считать границу двух сред – это далеко не тривиальные задачки. В отличие от стандартного использования дара огня Радонежским, взрыв Шахова и тепло Лисовской находились на более высоком уровне происхождения и требовали особого умения для применения нужным образом, а не как само пойдет.

Я догадывался, что грохот от взрыва и от обрушения мог спровоцировать на агрессию пауков, но пауки типа белых уж точно не будут проблемой для того же Радонежского, даже если их будет слишком много.

Первым делом я добежал до пробоя и посмотрел вниз. Без развитой зрячести или хотя бы без фонарика что-либо высматривать было бесполезно, и я бросил попытки. Но фонарик обнаружился у Лисовской, а у меня обнаружились серьезные вопросы к передовой рейд-группе, разрешившей проводить экзамен для недоучек в этом изломе.

– Это не пауки, – уверенно заявил я, но моя уверенность с каждой секундой таяла все сильнее и сильнее. – Пауки не строят проходы такой формы. Это работа муравьев.

Я не знал ни одного вида монстра муравьиного типа, который был бы хотя бы относительно безопасной тварюшкой.

– Профессор, а среди студентов или сопровождения есть кто-нибудь особенный? Кого решили убить таким нетривиальным способом? Может, вы?

– Нет.

– Значит, я.

Скомандовав «бежим!» я улепетывал первым, пока муравьи не учуяли запах человеческой плоти. Все, тупо все виды муравьиноподобных монстров были людоедами. Если обычные муравьи торчали по сладкому, то муравьи из изломов – по человеческому мясу. Не по свиному, не по говяжьему, а исключительно по человеческому!

Был у меня один знакомый, который проводил эксперимент и подсовывал мясо сельскохозяйственных животных. Хватило же мозгов приманить их каплей собственной крови. Мы потом всем отрядом спасали его изрядно пожеванную руку.

Не сразу, но до профессора и действующих охотников дошло, что я сказал, и был отдан приказ бежать обратно к порталу. Студенты не поняли и потому тормозили.

– С такими тварями мы не справимся! – крикнул один из сопровождающих охотников. Трое мужчин так и не представились мне.

Мы бежали больше часа, прежде чем я услышал звуки погони. Моя дыхалка была уже ни к черту, в отличие от состояния остальных. Мое тело не тренировали, чтобы стать охотником. И без обуви я уже практически не чувствовал ступней от боли.

Я знал, кто такие муравьи. Я видел, как муравьи сжирали охотников заживо, целиком и полностью игнорируя всякое защитное снаряжение. Муравьев можно было сжечь, но с таким заданием хватило бы сил справиться у группы огненных охотников не ниже третьего ранга. Таких, как я мог видеть, среди нас не было ни одного.

Первых из портала вышвырнули студентов и двух сопровождающих: не представившегося темноволосого мужчину и Ольгу Вахмутову. Профессор с еще двумя охотниками ждали меня и… сюрприз! Мой ошейник не позволял мне пройти сквозь портал, и я оказался в ловушке.

– Виктор! – воскликнул профессор, видимо вспомнив о моей маленькой проблеме, почему я вообще ждал, пока кто-нибудь из академии придет.

Его лицо изменилось на неописуемое выражение ужаса и чувства вины. Я же... все понял. Я не смогу пройти через портал в безопасное место, а муравьи доберутся до меня максимум через две минуты.

– Уходите. Чем меньше жертв, тем лучше.

Я оттянул горловину худи и показал охотникам тугой черный ошейник, из-за которого портал воспринимал меня как одного из монстров, а потому не выпускал наружу, вынуждая меня биться о непроницаемый невидимый барьер снова и снова.

– Я должен был перенести экзамен и сначала снять с тебя эту мерзость, – убивался профессор весьма искренне, и я тут же отогнал от себя не менее мерзкие мысли, как и мерзок рабский ошейник.

– Уведите его, – приказал я охотникам и взглядом пригвоздил их так, что они не посмели мне перечить. Оба встали по бокам от Заболоцкого, подняли подмышки и вытащили из излома.

Я остался один. За мой спиной шум маленьких ножек муравьев-людоедов нарастал, становясь все громче и громче. Этому порталу от силы было несколько дней, но, судя по звукам, народиться тварей успело очень много. Мы потревожили гигантский муравейник.