Все равно ничего особо ценного в этой квартире не было, что можно было бы утащить, не попавшись на камеры в коридоре.

– Хорошо. Да, вы не обязаны присутствовать. Но все же я рекомендую ценные вещи оставлять в сейфе во избежание неприятных ситуаций.

Сергей не сказал, что "ЖК за оставленные без присмотра вещи ответственности не несет", как гласят объявления в гардеробах всех общественных мест.

Уборка стоила копейки относительно моих нынешних финансовых возможностей, так что я решился впустить в квартиру чужого человека. Я умел ценить свое время, а за тряпку брался только от безысходности. Ну, как с Шлятским-старшим было.

Первым делом я отнес вещи из ателье в гардеробную, чтобы позже их рассмотреть и примерить. Они ждали меня четыре дня, так что подождут еще. Затем – убрал купленные Лисовским эликсиры в навесной шкафчик кухонного гарнитура, подальше от продуктовых запасов. Как-никак, деньги за эти эликсиры были уплочены немалые.

И наконец пришла очередь конверта, присланного даркнетом. Мне пришлось долго провозиться с виртуальным кошельком в каком-то левом сервисе, чтобы беспалевно заплатить... за новые документы. Точнее старые, но не мои, а другого человека – сгинувшего в изломе.

Аккуратно вскрыв конверт кухонным универсальным ножом, я прошел в гостиную и шлепнулся на шикарный диван с обивкой из велюра шоколадного цвета.

Мирослав Анатольевич Геннадьев, сорок два года. Оценщик. Алкоголик. Семьи и детей нет. В разводе семнадцать лет. В конверте помимо потрепанного паспорта лежала пластиковая карточка – лицензия оценщика. Закончил мелкий университет во Владивостоке. К личному делу прилагалась его реальное фото, и он, запойный, был чертовски похож на нынешнего болезного меня.

В паспорт – естественно – была приклеена та фотография, которую я отправил. Ее немного подретушировали в фоторедакторе, и никто не догадается, что фотка была сделана в больнице на смартфон. У него отличная камера с отличным разрешением!

Моим планом было получить рекомендацию от одной из гильдий, ведь в предварительных списках на зачисление, опубликованных на сайте АПИКа, моего имени не было. Епифанцев слился. Контактов с Заболоцким, уехавшим в отпуск куда-то заграницу, у меня не было. Других связей – тоже.

Я нашел средненькую гильдию, у которой, по слухам, были некоторые финансовые проблемы. Я же был готов работать бесплатно, за рекомендательное письмо. То есть проверять "по связям" личность Геннадьева, вероятнее всего, тоже не станут, ограничившись стандартной проверкой.

Последние три дня я то и дело бегал по всем доступным онлайн-магазинам, чтобы прицениться что за что продавали. Я знал все расценки две тысячи третьего года, которые – увы! – сегодня уже не актуальны.

Помимо всего прочего в конверте также был еще один листок с информацией про заинтересовавшую меня гильдию. О ней я попросил рассказать тщательней, и мое предположение подтвердилось: гильдию оформили в середине зимы, и сейчас она еле держалась на плаву. В составе один молодняк двадцати пяти – тридцати лет.

Вопрос: какова вероятность, что единственный "старичок" гильдии – оценщик тридцати восьми лет – дурил сопляков? Учитывая конфиденциальную информацию о сбыте трофеев гильдией частному лицу буквально за копейки и нулевое участие в аукционах, я нашел гильдию, идеально подходящую для моего плана.

В конце августа просто признаюсь, кто я на самом деле такой. Никто ведь не станет топить спасителя? Еще и работавшего бесплатно. РИЦикам, думалось мне, будет вообще плевать, каким образом я подбираю сорт варенья для придирчивого Карлсона. Только с даркнетом мне нужно быть осторожнее и никакой запрещенки не покупать. От использования этого паспорта его владелец уже точно никак не пострадает.

Из смартфона пришлось вытащить симку с восстановленным номером, которым я пользовался еще на старом смартфоне, и вставить симку с восстановленным номером Геннадьева. Вдох-выдох, стакан воды, если вдруг горло пересохнет, и я готов звонить Михаилу Ретопову, главе этой средненькой гильдии.

– Михаил Ретопов слушает, – ответил Ретопов, и его голос звучал изможденно. У меня хрипы еще хуже, так что не мне судить.

– Я звоню насчет работы оценщиком...

– У нас нет открытых вакансий, – быстро перебил меня Ретопов. – До свидания.

И сбросил вызов. Чего-то подобного я ожидал, так что сделал глоток воды, написал провокационную смску и сделал дозвон, чтобы полумертвый-полусонный Ретопов ее увидел. Ответный звонок последовал незамедлительно.

– Свихнулся?!! За клевету ответишь!!!

– Судя по твоему отчету о сбыте трофеев, ты либо енот, либо лох. Третьего не дано. В среднем цена продажи Трофимовым в восемь раз ниже рыночной и ни одного участия даже в самом захудалом аукционе за полгода существования гильдии.