– Разве попытка не заканчивается после одного неверного ответа? – уточнил я, ведь именно в таком режиме я решал тест в филиале министерства образования с обеда и до самого вечера. Три сотни вопросов быстрее одолеть даже у меня не вышло.

– В сокращенном варианте важно время десять минут, количество и процент правильно отвеченных вопросов.

Меня усадили за некогда мой стол, а сами сели на стулья. Запустив тест, я щелкал вопросы, тратя на каждый секунд десять, и очень быстро отведенные десять минут закончились. Результат меня шокировал трактовкой: на оценку пять нужно было ответить верно на восемнадцать-двадцать вопросовс процентом верных ответов в девяносто процентов. Я ответил на сорок восемь вопросов с процентом сто.

В состоянии полного охреневания Агафонов лично напечатал приказ о моем зачислении в группу ОЦ24 и в список участников на испытание, предложив испытание зачесть автоматом. АПИК – военная, а не гражданская академия, так что здесь получение оценок автоматом было не в чести. И я отказался. Мне нужна хорошая репутация на потоке и связи, так что пропустить испытание абитуриентов я не мог.

Тысяча семьсот рублей!!! – стоимость одного семестра обучения на оценщика. Никакого бюджетного места мне не дали, объяснив, что уже лет пятнадцать никакого бюджета в АПИКе нет. Итого десять тысяч двести рублей (по старому – один миллион двадцать тысяч рублей) нужно было заплатить за три года обучения. И мне сразу же стало понятно, отчего у Ретоповых возникли такие проблемы с нормального наймом оценщика. Оценщиков тупо перестали обучать в необходимом количестве!

– Будете оформлять образовательный кредит? – спросила улыбчивая девушка в деканате, помогая мне оформлять договор на оказание образовательных услуг.

В ответ я так посмотрел на нее, словно голову ей отрубил. Девушка поежилась, но не испугалась.

– Нет. Я оплачу сразу два семестра.

– Тогда оплатите в кассе и возвращайтесь ко мне.

Она объяснила мне дорогу до кассы, а я почувствовал, что меня послали на три буквы.

К двум часам я наконец вернулся домой, выжатый как лимон. Вроде бы не делал ничего такого, а силы куда-то незаметно испарились. Как обычно Агата включила свет в кухне, но в этот раз не угадала. Из коридора я сразу же свернул налево и упал на просторную кровать, проспав всего лишь три часа. Это не заменило мне бессонную ночь, но хоть немного компенсировало недостаток сна.

Планов громадье. Я сам перекрестился, как и охранник на проходной АПИКа, поняв, что мне чертовски повезло, что испытание будет только через десять дней, а не в ближайший понедельник. Мне нужно было время, чтобы подготовиться к двухнедельному выживанию в тайге. В мою бытность и студентом, и ректором испытание всегда было одинаковым, но дополнительное задание было индивидуальным.

Раз уж у мен было целых десять дней на подготовку, я мог не спешить и сделать все с чувством, с толком, с расстановкой. Во-первых, я просмотрел обновленный список участников испытания и офигел, как мало абитуриентов было записано. Даже попытался найтидругой список, если их было несколько, но нашел только список курсовиков – почти шестнадцать тысяч голов из разных городов региона.

– Нормас, – с сарказмом пробурчал я, поняв, что АПИК из военной академии перепрофилировался в гражданскую. – Курсантов чуть больше ста тридцати, одиннадцать оценщиков и почти шестнадцать тысяч одногодников.

Подобная тенденция начала складываться еще до того, как меня назначили ректором. Красноярский АПИК не выдерживал конкуренции с другими военными академиями и разваливался на глазах. Я нормализовал ситуацию, но стоило мне умереть, как АПИК все-таки развалился. Удивительно, что дети из дворянских семей поступили на военку в Красноярск, а не куда-либо еще попрестижнее. В списке участников я обнаружил такие известные имена как Лемонтов и Устюжев, а также моего недавнего знакомца Лебедева Константина.

Заинтересовавшись этим вопросом, я посидел в яндексе и обнаружил императорский указ о сохранении военных академий, по которому в каждом регионе должна быть хотя бы одна военная академия, и курсант обязан учиться там, где его род проживал на ПМЖ. То есть просто поменять прописку было невозможно. Я усмехнулся и закрыл глаза, ощущая горчинку на душе. Если бы не этот указ, АПИК бы окончательно потерял свой истинный облик.

Исчезновение катастроф и изобретение эффективного против монстров оружия для неодаренных сделало профессию охотника неактуальной за какие-то сраные десять лет. Изломы зачищают и культивируют неодаренные и слабые одаренные (в большинстве своем), сделав из главной трагедии человечества успешный бизнес. В эти дни учатся на охотников ради привилегий, а не ради защиты гражданских.

Окончательно испортив себе настроение, я немедленно покинул спальню и ушел... в кухню. Агата мгновенно включила мне подсветку по периметру, ведь в комнате было достаточно естественного света. Мой план вернуть себе АПИК был разгромлен: гражданская академия мне на фиг не сдалась, а указ императора лишал меня перспектив для развития. Без сбора курсантов со всей страны как АПИК не развивай, каких крутых наставников ни нанимай – результат будет закономерный.

Жизненные ориентиры снова обнулены. Браться за заведомо безнадежную работу я тоже смысла не вижу. Если добиваться отмены указа, то пострадают академии из других регионов, что в случае возвращения катастроф станет настоящей... катастрофой. Несмотря на тафтологию, я еще сильно преуменьшал последствия, ведь только сильные одаренные способны сражаться с монстрами из черных порталов. В прошлом никакое оружие не брало монстров из катастроф, и я не мог до конца поверить, что современное оружие в руках неодаренных способно всех защитить.