Виаликтор чего-то недовольное пробормотал, но из миски с оливье свою эльфийскую физиономию все-таки выложил. И положил на жареную курицу. То ли младший князь, работающий почти сантехником, ну очень талантливо притворялся, то ли представители данной расы оказались слабоваты по отношению к высокоградусному деревенскому самогону. После давно закончившейся поллитры достали всего-то ещё одну такую же, а он уже в отрубе!

— А чего у вас тут вообще с законами? — Уточнил я важный вопрос, ответ на который в принципе стоило бы спросить гораздо раньше…Но тогда, как мне кажется, для этого была немного не та ситуация. — Что мне, как нелегальному эмигранту, вообще могут навесить тот инспектор, которого вызвали?

— Будут тебя, ик, в попу целовать, — очень озадачил меня Степаныч, который хоть и старательно пытался напиться, но стремительно трезвел. И всё благодаря взятой им печати, дарующей почти полную неуязвимость к ядам. Впрочем, некоторых людей с хорошо развитыми дарами и выстрел в голову-то обычно не убивал, а всего лишь злил, если верить пьяной болтовне моих собутыльников… — С разбегу, толпою и громко, ик, причмокивая.

— Брешешь! — Я сомнением покосился на его опять пустую рюмку, придя к выводу, что последние поллитра самогонки для старика были явно лишними, раз он начал не только икать, но и нести какую-то пьяную чушь несмотря на способности, дарованные ему печатью.

— Ничуть! — Фыркнул ну очень опытный местный житель. — Студент, у тебя — золото! А у нас — жопа! Не понимаешь, да…Ты чувствовал шёпот, но все ещё не понимаешь…Монстры рядом. Всегда. Везде! Вот пойдешь ты завтра за хлебом, а тут вдруг свиномордия какие-нибудь решат как сегодня в гости нагрянуть. Выйдешь покурить через месяц, а там оказывается тварь-засадник под крыльцом сидит, тебя дожидается. В туалет захочешь зайти через годик, и навстречу тебе какой-нибудь ублюдочный канализационный диверсант вдруг как выпрыгнет! И непрерывная охота идет не только за тобой или за мной. За всеми! За дворником, который подметает улицу, за учителем вот этой самкой школы, за всеми его учениками, за бабой Глашей, вырастившей огурцы которыми сейчас закусываем…Причем даже дай той же бабе Глаше автомат — не справится она с тем, чтобы отстрелить хлебало какому-нибудь мутировавшему великану, максимум от стаи злых собак отобьется. Единственный шанс выжить для людей, а также эльфов и прочих гоблинов — это если порождений шёпота кто-нибудь остановит раньше, чем они переубьют. Кто-нибудь по-настоящему сильный. Например — ты.

— Я?! — Примерить на себя амплуа героя, спасающего людей от тварей на шёпота не регулярной основе было как-то странно. Но, в общем-то не лишено своеобразной логики. Будь ты хоть крут как гора, но оставшись в чистом поле один, без тех, кто будет тебе прикрывать спину в бою, подавать патроны, готовить, шить, стирать, охранять место для сна, то быстро вымрешь аки мамонт! А чем больше гражданских, которых нужно защищать, тем больше они смогут содержать других воинов, которые возьмут на себя часть имеющихся врагов. Врагов, которые не знают жалости и, похоже, практически бесконечны.

— Ну или я, а может Виаликтор…Но у меня — бронза, а ушастый вообще всего лишь сталью обходится… По-настоящему серьезных тварей или просто большую толпу нам не осилить. Нужны либо тяжелые калибры, причем с зачарованными снарядами, либо профессиональный маг, которых и у эльфов кот наплакал, либо обладатель серьезной печати…Например, золотой. — Новая рюмка, налитая чуть ли не с горкой, была схвачена слегка трясущейся рукой и отправилась по тому же маршруту, куда и все предыдущие. — Твоя сила и твои потенциальные возможности — это не то, чтобы индульгенция от любых преступлений… Но если власти начнут тебе деньги платить, лишь бы ты в ближайшем городе жить остался, не удивлюсь. Я бы за такого нового жителя деревни точно платил. Только нету у меня таких денег, чтобы золотого печатника заинтересовать, серебряных-то наемников для Галькино хоть на пару дней могу вызвонить только если одолжусь у этой ушастой морды.

— Ну а почему бы, ну я не знаю, батарею каких-нибудь крупнокалиберных орудий вот прямо тут, перед школой не вкопать? — Озадачился я, пытаясь понять логику тех, кто годами, десятилетиями, а то и веками умудряется выживать в подобном кошмаре. — Автоматических турелей тут и там понатыкать, управляемых минных полей…

— Потому же, почему архимага вместе с башней напротив, ик, водокачки воткнуть черта лысого получится. Ресурсов на подобное счастье нету. Нифига. Никаких! — В гневе стукнул по столу Степаныч, который вновь стал вести себя как пьяненький. — Вернее, они как бы есть, но как ты думаешь, легко ли добыть хоть ту же самую жратву? Стоит комбайну выйти в чисто поле, и там он может запросто повстречаться с плотоядным танком, может живым, может немертвым, а может и вполне себе механическим, но, ик, всё равно плотоядным! А железо добыть, чтобы из него новый комбайн соорудить или хотя бы запчасти для старого? А топливо, для чтобы это самое железо выплавить и вообще сам комбайн заправить?

— Но у вас же вокруг поля, — попытался я поймать собеседника на противоречиях. — И рыбалка где-то рядом, и лесозгатовки идут…

— Да, кое-чего добывать получается, — кивнул Степаныч. — С постоянным риском. Периодически теряя людей, ибо Виаликтор или я не можем находиться в десятке мест одновременно. А мы в Галькино — сильнейшие. И в других деревнях тоже примерно также дела обстоят…Но областному центру нужно примерно в пять раз больше, чем все деревни и добывающие предприятия вместе взятые могут ему дать, чтобы с народа хотя бы штаны сползать перестали. Ты вот видел у нас детей…Думаешь от хорошей жизни мы их держим здесь, а не в городах, под защитой источников, артиллерии и пары десятков тысяч регулярных солдат, среди которых и печатники имеются?!

— Там перенаселение…И нищета? — К чему приведет желание людей оказаться хотя бы в относительной безопасности при сложности с тем, чтобы наладить промышленное производство товаров, догадаться было не сложно.

— А также разгул криминала, болезни, притащенные конклавом сословные заморочки, расовые конфликты, кредитное рабство и регулярный голод. Выращиваемую в чанах для бедняков бурду можно жрать и не сдохнуть, но это не еда. — Пробурчал старик, поставив локти на стол и подперев голову сразу обеими руками.- В деревнях, что расположены под защитой оазисов, опаснее, сильно опаснее…Но тут дети хотя бы имеют возможность вырасти нормальными людьми, а не тощими глистами, бледными от постоянного нахождения под землей и диеты из водорослей, которым к тому же лет по двадцать придется отпахать по контракту, что еще их родители заключили, дабы ребенка вообще прокормить. Опять же печати тут для них добыть проще, если повезет, то даже хорошие…В городе даже за дерево иной раз убить могут.