– Передавай Кларисс и девочкам привет. С меня пиво.

– Заметано, дружище!

Дверца машины глухо хлопнула, тут же раздался рев мотора, но Лоуренс уже не заметил этого, полностью поглощенный чувствами, отпечатавшимися на лицах родных. Вечер проходил идеально, всей семьей Рейнольдсы готовили ужин, болтали, в основном Кэрри, но Лоуренсу было этого более чем достаточно, он мог слушать ее звонкий, мелодичный голос целую вечность, хотя супруге знать об этом факте было вовсе необязательно. Несмотря на просьбы матери вернуться в постель и отдохнуть, Роберт Рейнольдс сел на высокий стул рядом с отцом и не сводил с него глаз, стараясь запомнить в мельчайших деталях любимые черты.

– И вот, я ей говорю «а почему, собственно, вы решили, что я соглашусь на ваши условия», а она мне...

Лоуренс не вникал в саму суть сказанного, но это было и не важно, важно то, что он, наконец, дома, в кругу своей семьи. Мужчина заговорщически подмигнул сыну, и обошел супругу со спины, принявшись щекотать ее под ребрами, Кэрри тут же вскрикнула и засмеялась, угодив в объятия супруга. Их губы соприкоснулись, трепетно, долгожданно, поцелуй перерос в улыбку, когда за спинами прозвучал голос сына.

– Фу-у, ну можно же было отложить эти нежности на потом, в качестве десерта.

– Не ворчи, и ешь свой ужин.

Кэрри ловко развернулась, поставив на стол две тарелки с дымящимся вареным картофелем в кожуре, сочным стейком, политым темно-коричневым густым соусом для сына и мужа. Закрытая бутылка светлого пива оказалась перед Лоуренсом, не успел он сесть на стул. Кэрри пыталась закрыть холодильник, но дверца отказывалась подчиняться с первого раза, тогда столкнувшись взглядом с женой, мужчина произнес:

– Я починю.

Женщина поджала губы, взяв со стола еще одну бутылку, и приложилась к ней, сделав щедрый глоток.

– Пап, а ты надолго останешься? Сколько в этот раз будет длиться отпуск? Мы успеем съездить в парк и покататься? Ты еще в прошлом году обещал научить меня ездить на велосипеде!

Лоуренс насадил на вилку кусочек картошки, макнув его в разлитый по тарелке соус, и улыбнулся, терпеливо дожидаясь, когда град вопросов закончится.

– Сначала ты должен постараться поправиться, как можно скорее, и мы обязательно все вместе посетим парк, я тебе обещаю. А чтобы выздороветь, необходимо делать то, что просит мама.

Робби с усердием кивнул, доедая с тарелки все до последней крошки, чмокнул отца в колючую щеку, и побежал наверх умываться.

– Я скоро подойду и почитаю сказку, Робби.

– Не надо! Я уже лег выздоравливать!

Донесся со второго этажа хриплый от простуды голос Роберта Рейнольдса, чем вызвал едва слышный смех родителей.

– Он очень скучал по тебе.

– И я скучал. По вам обоим.

Лоуренс забрал из рук жены грязную посуду, но попытка включить посудомойку закончилась жутким скрежетом техники.

– И ее тоже починю.

Со вздохом произнес мужчина, поставив посуду в раковину, и привлекая Кэрри для поцелуя, едва сдерживаясь, чтобы он не перерос в нечто большее прямо на кухне, но та аккуратно отстранилась, прижимаясь лбом ко лбу супруга.

– Лоуренс, мы скучаем по тебе. Как долго ты еще собираешься упрямиться? Ты не должен никому больше ничего доказывать, за все эти годы на службе, твой отец даже на небесах усвоил урок. Может пора уйти на пенсию, тебя отпустят, милый, и мы, наконец, сможем переехать поближе к родне, как хотели когда-то, помнишь?

– Я делаю это не потому, что должен, ты же знаешь. Я пошел на службу потому, что сам этого хотел, и ты меня поддержала, что изменилось?

Кэрри закрыла глаза и закусила губу, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы не превратить долгожданное возвращение мужа в катастрофу.

– Тогда мы были молоды и безрассудны. А сейчас у нас есть Робби, который не может расти без отца.

– У него есть отец. Послушай, я обещал и сдержу слово, но потерпи еще немного, я прошу лишь еще немного времени, может быть в следующем году?

– Может быть в следующем году.

Повторяя слова мужа, Кэрри Рейнольдс смахнула одинокую слезу со щеки, дополнив ответ кивком. Лоуренс взял ее лицо в свои ладони и оставил невесомый поцелуй на лбу, вдыхая аромат лавандового мыла и какого-то крема, напомнившего ему о еще теплом печенье с кусочками шоколада, являющимся, как всем известно, самым лучшим десертом для примирения.

Обращение к главному сержанту командования в морской пехоте.

Обращение старшего к рядовому, в переводе с английского - мешковатая задница.