Это определенно талант: за сутки заиметь лучшего друга и суметь его просрать.

— Ну что, будем обсуждать…? — Голос Рафаэля звучит сипло и приглушенно.

Я жалобно кривлюсь.

— А может, ты еще раз выйдешь? Мне нужно переодеться.

Насупив брови, Рафаэль оценивающе оглядывает мой многослойный махровый прикид и медленно поднимается.

С хлопком входной двери я безвольно оседаю на кровать. Пульс не перестает частить, дыхание тоже. То ли я так разнервничалась в присутствии Рафаэля, то ли после вчерашних возлияний мне требуется консультация кардиолога.

Нащупав телефон, я печатаю Вите: «Извини, что-то со связью. Перезвоню чуть позже».

Через секунду сообщение получает статус «Прочитано», но так и остается без ответа. Внутри паутиной разрастается чувство вины. Бедный мой Витя. Преспокойно трескает папайю, не зная, что из его загорелой спины торчит здоровенный нож. И что я и есть та самая пригретая на груди змея, подложившая ему свинью.

Сжав голову, пульсирующую этанолом, я продолжительно пялюсь в стену в поисках ответа на извечный вопрос: «Как быть?».

Вариантов находится несколько: тотчас собрать вещи и первым же рейсом вылететь домой, опустошить мини-бар и забыться хотя бы на сутки, устроить видеоконференцию, чтобы покаяться в содеянном перед Витей и Лианой… Ну или всерьез рассмотреть вариант с лоботомией.

Или…

От новой, осенившей меня идеи, я вскакиваю с кровати и сломя голову несусь к двери. Распахнув ее, утыкаюсь взглядом в Рафаэля, сидящего на полу рядом.

— Переоделась? — буркает он, глядя на мой халат.

— Рафаэль… — слова выстреливают из меня нервно и торопливо. — Мы оба помним, что случилось, и оба осознаем, что это была чудовищная ошибка. У меня есть классный Витя, у тебя замечательная Лиана… Мы дружим много лет… Давай не позволим десятку коктейлей всё испортить?

— И что ты предлагаешь? — медленно произносит он.

— Забудем! — жаром выпаливаю я. — Просто забудем. Сотрем этот день из памяти, как будто его не было.

От такой простой, но гениальной идеи на лице расцветает улыбка.

— До секса всё равно не дошло, верно? Рубеж не перейден, ворота остались нетронутыми… — Я неловко шаркаю ногой. — Ну, почти… Если ты прямо сейчас поклянешься, что никогда и никому не расскажешь о вчерашней ночи, я гарантирую, что сделаю то же самое.

Несколько секунд Рафаэль буравит меня взглядом, затем молча встает и, обогнув меня, заходит в номер.

— Эй! — выкрикиваю я ему вслед, поморщившись от острой боли, пронзившей виски. — Так что ты на это скажешь?

— Ок, — доносится до меня с оглушительным хлопком туалетной двери.

Пока я, лежа в кровати, мучаюсь похмельем и чувством вины, вселенная решает протянуть руку помощи в виде звонка администратора из горнолыжного клуба. Сообщают, что инструктор освободился пораньше и готов меня принять.

Превозмогая тошноту и головную боль, я скатываюсь с кровати на пол и, на полусогнутых ногах, доползаю до шкафа. Отражение в нем заставляет лишний раз содрогнуться. Если бы на подъемнике стоял фейс-контроль, меня бы гарантированно развернули. Кататься на лыжах в моем состоянии — едва ли хорошая идея, но даже она представляется куда лучше и безопаснее, чем снова встретиться лицом к лицу с Рафаэлем. Он исчез из номера часа полтора назад, но может в любой момент вернуться.

Запихав в рот полкило жвачки и скрыв опухшее лицо солнечными очками, я в назначенное время прихожу к месту встречи с инструктором. Его зовут Максим, у него обветренные щеки и щербатая улыбка, наводящая на мысль, что синяк на заднице — не самое страшное испытание для любителей экстрима.

— Если у меня будет плохо получаться, то это лишь потому, что вчера мне было слишком хорошо, — предупреждаю я. — А не потому, что я неспортивная.

— Почему неспортивная? — Максим удивленно поднимает брови.

— Меня так один… — я морщу лоб, пытаясь подобрать определение нашим нынешним отношениям с Рафаэлем, — …приятель назвал.

— Глупости. К концу тренировки будешь съезжать с горы без падений, вот увидишь.

Убежденность в голосе Максима наполняет меня энтузиазмом, максимальным возможным в состоянии комы. Физические нагрузки и свежий воздух — это именно то, что нужно, чтобы проветрить заспиртованные мозги и сменить заезженное порно-видео на спортивную трансляцию.

Спустя полтора часа я действительно убеждаюсь, что горные лыжи — лучший способ справиться с навязчивыми мыслями.

Даже удивительно, что, перекувырнувшись столько раз, я не стала жертвой пожизненной амнезии. Задница ноет от многочисленных падений, икры трясутся, а ещё меня дико тошнит. То ли от алкогольной интоксикации, то ли от сотрясения мозга. Среди всего этого коктейля болевых ощущений невозможно страдать ещё и морально. Любителям предаться самобичеваниям однозначно рекомендую.

К концу тренировки оптимизма Максима относительно моих спортивных успехов убавляется, и он предлагает встретиться завтра, выражая надежду, что я буду в лучшем физическом состоянии. В чем я сильно сомневаюсь, учитывая тот факт, что на моей заднице живого места не осталось. Всё же Рафаэль не ошибся: я действительно неспортивная.