— Несите. Рафаэль, а ты будешь петь?

— Конечно, — фыркает он. — Сразу после того, как станцую.

— Ой, ты сегодня такой шутник.

— А ты разве не шутила, задавая такой вопрос?

Я закатываю глаза.

— Уточнила на всякий случай. Думаю, что у тебя отличный голос.

— С чего ты это взяла?

— Дай-ка подумать. Во-первых, потому что я слышала, как ты разговариваешь. У тебя приятный тембр… Такой низкий, немного хрипловатый.

Рафаэль смотрит на меня с подозрением.

— Ты сегодня снова рассчитываешь отправить меня в кресло? Слишком нахваливаешь.

— Это ты слишком подозрительный. Не пой, раз не хочешь. — Подняв руку, я машу ведущему. — Можно к нам?

— Милая девушка за седьмым столом хочет спеть! — гаркает он в микрофон, заставляя добрую половину уставиться на нас. — У вас очень интересная кофта! Это винтаж?

Я стискиваю зубы. Что за придурок? Если я не вырядилась так, словно участвую в соревнованиях по бальным танцам или выхожу замуж, значит, моя одежда — непременно старьё?

— Я купила её на распродаже секонд-хенде, — нараспев произношу я в подставленный микрофон. — Там же, где вы взяли своё чувство юмора.

Ведущий начинает истерично гоготать, но перестаёт, когда Рафаэль, взяв его за локоть и заставив наклониться, что-то агрессивно выговаривает ему в лицо.

— Дурацкая шутка, согласен, — во всеуслышание заявляет парень, не переставая по-идиотски улыбаться. Начинаю подозревать, что он умственно отсталый сын владельца, которому не смогли отказать в трудоустройстве. — В качестве извинений заведение дарит вашему столу три песни вне очереди!

— Что ты ему сказал? — шиплю я, когда ведущий растворяется в полумраке зала.

— Что отмудохаю его на парковке, если не извинится, — спокойно сообщает Рафаэль.

— О-о-о, — растроганно тяну я, прижав ладони к груди. — Это так ми-и-ило. Спасибо тебе большое.

Не ответив, Рафаэль подносит стакан ко рту. Он не умеет принимать не только комплименты, но и благодарность. Правда, сейчас я нахожу это даже милым. Приятно, что он за меня вступился, а не сделал вид, что ничего не произошло.

— Эта кофта, между прочим, из Милана, и она стоила раз в десять дороже, чем его костюм из полиэстера.

— Да плевать, сколько она стоила. Нормально пусть себя ведёт.

На этом нам приходится замолчать, потому что наша великовозрастная соседка, сплошь увешанная золотом, начинает петь о том, как сядет в кабриолет.

— И на тапку нажать не забудь, — ворчит Рафаэль, глотая пиво. — Это невозможно слушать. Как будто кошку дерут.

Я давлюсь смехом и безалкогольным глинтвейном. Его специфичное чувство юмора начинает мне нравиться.

— Если тебе не понравится моё пение — прошу, воздержись от комментариев. Петь время от времени — моя жизненная необходимость.

Рафаэль усмехается.

— Я же не враг себе. Мне с тобой ещё до конца отпуска жить.

Поклонница шансона наконец заканчивает, и свет софитов переползает на меня.

…Свет софитов исчезает с окончанием песни. Нетвёрдой рукой я опускаю микрофон на стол и вздрагиваю от взрыва аплодисментов. Растерянно моргая, я ищу взглядом Рафаэля и вижу, что он тоже хлопает.

— Ты классно пела, — негромко произносит Рафаэль, не сводя с меня глаз. — А его я всё-таки отпизжу.

Рафаэль

–

– - Ты точно ничего не хочешь? — я с сомнением смотрю, как Агния наполняет чашку безалкогольным глинтвейном.

Глинтвейн на основе виноградного сока — это какой-то новый уровень разводки. Примерно как веганский сыр и котлеты из сои, которыми Лиана когда-то пыталась меня пичкать.

– - Нет, спасибо. Я тверда в своем намерении не пить. К тому же, алкоголь ухудшает вокальные данные.

– - Ну тогда действительно не пей, — иронизирую я. — Нельзя разочаровывать твоих фанатов.

Агния щурится в подозрении.

– - Ты теперь прикалываешься надо мной?

– - Нет. Столько лет знакомы, а я не знал, что у тебя есть талант к пению.

– - Как-то раз я предлагала нам вчетвером сходить в караоке. А теперь угадай: кто был против?

– - Я?

– - В точку. Ты сказал, что не намерен насиловать свои барабанные перепонки и пить дерьмовое пиво. Это цитата.