– Вашингтон не собирается давать показания против Раши, – сказал я Мейбу и Салазару, – так что он все еще имеет право на защиту?

– Да, – отозвался Салазар. – Без него она ни с кем не будет разговаривать.

Возможно, это было правдой. Она доверяла только Вашингтону и держалась на волоске. Только его обещание забрать ее давало ей хоть какое-то утешение.

– И Петров перевозит много товара, – напомнил Мейб. – Наркотики у нас. ФБР получает все тела. Мы все еще в деле.

Боди посмотрел на Крауза.

– ФБР все еще поддерживает Вашингтона и его семью, если...

– Плюс Раша, – объявил Вашингтон, и мы все посмотрели на него. – Уверен, она захочет поехать со мной.

– Прости, что? – рявкнул на него Крауз. – Ты думаешь, что Раша, дочь миллиардера, будет просто жить в безвестности с тобой в каком-то маленьком городке?

– Моя мать любит ее, – сказал он, останавливая Крауза и объясняя все так, словно это было в порядке вещей. – Они очень любят печь вместе.

Крауз повернулся ко мне и покачал головой.

– Мы уже можем идти?

Больше не было времени зацикливаться на личной жизни Вашингтона. Мы должны были ехать, чтобы спасти эту женщину, которая, как мне казалось, даже не подозревает, в какой опасности она находится. В машине я попросил Вашингтона рассказать Мейбу и Салазару о деятельности Кайсона, связанной с наркотиками.

– Они были на Ибице в отпуске, когда Кайсону пришла в голову эта идея. Он рассказал ей, как легко будет перевозить наркотики из Испании в Лондон, Нью-Йорк и Чикаго. Он заставил ее думать, что все готово к работе.

– Он продает наркотики и в Лондоне, и в Нью-Йорке? – спросил Мейб.

Вашингтон покачал головой.

– Нет, ни в одном из этих городов у него не было нужных людей, которые могли бы ему помочь, а когда он попытался оказать давление на банды, посланные им парни ушли в расход. Только здесь у него было достаточно поддержки, чтобы что-то сделать.

Как только мы спасем женщину, в которую он был влюблен, я сделал мысленную заметку убить Вашингтона за то, что он не признался с самого начала.

Боди написал Беккеру, чтобы он знал, что случилось и где мы находимся, и тут же получил ответный звонок с просьбой рассказать о ситуации с подкреплением федералов. Он не хотел, чтобы мы были там одни, держа в руках только наши члены.

– Мы из ФБР, – прорычал Крауз на Боди.

– Пожалуйста, – ответил он с гримасой. – Единственные, кто еще меньше готов к тому, что операция пойдет не так, как надо, - это УБН.

– Это потому, что они все ковбои. Либо это так, либо они просто играют, чтобы вписаться в компанию тех, кого они ловят.

– Такие пустые комментарии ни к чему не приводят, – подхватил я.

– Если бы УБН участвовало в этом налете, нам бы уже взорвали крышу, – прокомментировал Мейб, бросив на меня взгляд. – Эти засранцы никогда не проверяют, кто их подслушивает.

Поскольку год назад мы с Боди работали в Управлении по борьбе с наркотиками под началом агента Стаффорда в Чикаго, а затем еще раз на короткое время прошлой весной, мне следовало бы поручиться за то, как он руководит своей командой, но поскольку Ян отозвал нас до завершения операции - потому что новых сведений не поступало, и дело не продвигалось - любая похвала прозвучала бы пусто. Потому что да, Стаффорд руководил чистой командой, никто не обкуривался в туалете и не употреблял кокаин, чтобы выглядеть настоящими наркоторговцами, но, не имея новых конкретных зацепок, Ян решил, что с нас хватит. Работа маршала - это много слежки и наблюдения, но, как правило, через довольно короткое время мы получали беглеца под стражей, чтобы продемонстрировать наши усилия. Сидеть в офисе, перебрасываясь с напарником теннисным мячом и ожидая зацепки, было слишком утомительно даже на словах.

– В Вегасе, – наконец сказал я, потому что молчание затянулось, – у нас был парень из УБН, с которым мы были близки, и он был замечательным.

– Это потому, что он был прежде всего твоим другом, – напомнил мне Боди. – А агентом УБН - во вторую очередь. Не стоит сейчас так сентиментально относиться к мальчикам-наркоманам.

Победить было невозможно.

– Но мой напарник правильно заметил, что нельзя знать, кто подслушивает, – заметил Салазар, бросив взгляд на Крауза. – По словам мисс Векслер, у вас, ублюдков, есть крот, так какого хрена, Крауз? Я не вижу, чтобы ты рассказывал нам об этом.

Он хмуро посмотрел на Салазара.

– Я не могу сейчас говорить об этом со всеми вами из-за отсутствия у вас допуска, но достаточно сказать, что Пирсон, – сказал он, произнося его имя так, чтобы мы все поняли, что Раша ошиблась в имени, – был нейтрализован.

Я кивнул.

– Забавно, что вы так быстро перескочили с Палмера на Пирсона. Эти имена ничем не похожи, и все же ты накинулся на него.

– К чему ты клонишь?

– Ну, мне интересно, может быть, кто-то давно следил за ним, чтобы ты так быстро вытащил его имя из шляпы.