– Джед, – резко сказал Уэс. – Открой глаза и, блядь, посмотри на меня прямо сейчас, блядь.

Я должен был его слушать, но мне удалось лишь прищуриться, и он вынужденно улыбнулся.

– Скажи, что понимаешь. Оставайся здесь.

Он имел в виду «оставайся», то есть не умирай.

– Да, – прошептал я и закрыл глаза.

– Мне нужна скорая помощь, немедленно!

Раздался шум и движение, но мне было холодно, мое тело было таким тяжелым.

– Все чисто! Все чисто! Вызовите кого-нибудь сюда!

Я очень старался не заснуть, но голова кружилась слишком сильно, и, поскольку блевать было бы плохо, я отключился.

Часть 4

Потеря крови - одна из тех сложных вещей. Чаще всего само ранение не так страшно, а то, что вы делаете после пулевого или ножевого ранения, определяет, будете ли вы жить или умрете. В основном вас убьет потеря крови. Так что пуля, попавшая мне в бок, не разорвала жизненно важные органы. Она прошла прямо сквозь меня, внутрь и наружу. Проблема была в том, что я не стал лежать и прикладывать компресс к ране, с обеих сторон, спереди и сзади, а встал и пошел, не пытаясь хоть как-то остановить кровотечение. В итоге именно движение чуть не убило меня.

Когда я очнулся в больнице, Боди спал в кресле рядом с моей кроватью. Он выглядел ужасно. Под глазами темные круги, волосы в беспорядке, одежда та же самая, в которой он был в последний раз, когда я его видел, а ботинки сняты. Я собирался разбудить его и сказать, чтобы он шел домой, но вошедшая медсестра медленно покачала головой, и я промолчал. Она улыбнулась, когда я кивнул, налила мне воды, а затем поднесла к моим губам стакан с соломинкой. Мне удалось сделать всего пару глотков, после чего она отодвинула его, ввела что-то в капельницу и велела отдыхать. Я отключился как свет.

****

Когда я проснулся во второй раз, Боди сидел в том же кресле, но теперь в старых, потертых джинсах, бледно-голубой футболке с вырезом и расстегнутой серой толстовке, которая, как я был уверен, принадлежала мне. Он печатал на своем ноутбуке правительственного образца, и я видел, что он работает над отчетом. Я хорошо знал его форму, миллион ячеек и табуляции, которые он делал.

– Эй, – прошептал я, и он вздрогнул, чуть не сбросив компьютер с колен.

– Черт, Джед, – проворчал он, вставая.

– Извини, – сказал я, усмехнувшись и тут же пожалев об этом. – Ой, ой. Блядь.

Подойдя к моей кровати, он наклонился и запустил руку в мои волосы, откинув их с лица, и уставился на меня сверху вниз.

– Ты напугал меня до смерти.

Он говорил тихо, и поэтому я слышал всю глубину боли в каждом слоге. Как он сжал челюсти, как покраснели его глаза... Мое злоключение было болезненным для меня, но выпотрошило его. Я сказал единственное, что мог.

– Мне очень жаль, – выдавил я из себя.

– Я никогда не видел тебя таким бледным. Твои губы были серыми.

Он выглядел таким грустным, разбитым, и я почувствовал это в глубине своей груди.

– Я…

– Ты больше никогда не должен так поступать со мной, – сказал он хриплым шепотом.

– Нет, – согласился я.

Его дыхание было прерывистым. Я не был уверен, что он осознает, что гладит меня по волосам.

– Поиски Петрова не стоили твоей жизни.

– Я все еще здесь, верно?

– Ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – мне не нужно было с ним спорить, потому что я всегда точно знал, что он имел в виду в любой ситуации. Это то, что делало нас нами.

– Ты такой придурок, – ласково пробормотал он.

Я улыбнулся, почувствовав огромное облегчение, когда он наклонился, поцеловал меня в лоб, а затем выпрямился, все еще держа руку в моих волосах, покачивая головой.

– А теперь спи.

– Какой сегодня день?

– Среда, середина дня.

– Хорошо.

Я закрыл глаза.

****

Когда я открыл глаза, то увидел, что шторы задернуты и на улице царит полумрак. Боди снова набирал текст на своем рабочем ноутбуке, а на личном смотрел что-то похожее на «Аквамена».

– Что ты делаешь?

Он медленно повернул голову.

– Очевидно, смотрю режиссерскую версию «Лиги справедливости» Зака Снайдера и одновременно пишу умопомрачительный отчет.

– Почему?

– Потому что мой босс убьет меня, если я не сделаю это.

– Нет. Я имею в виду, почему именно этот фильм?