– Во-первых, его продолжительность 242 минуты. Это займет много часов, что очень хорошо. А во-вторых, мне нравится этот фильм.

– Хорошо, – сказал я, усмехаясь, понимая, что чувствую себя намного лучше уже только потому, что он рядом.

– Тебе стоит отдохнуть еще немного.

– Я только что проснулся, – проворчал я.

– И? – поддразнил он, сверкнув глазами и улыбнувшись мне. Он уже знал, что я собираюсь сказать, и теперь просто ждал.

Я хныкнул.

– Я голоден.

Он хмыкнул.

– Ну же, – простонал я. – Ты же знаешь, мне нужно поесть. Я всегда ем.

– Отлично, я проверю, что тебе разрешено, и если они дадут добро, я пойду и принесу тебе тот отвратительный бургер с луком, чили и сыром, который ты любишь.

– Ох, – вздохнул я. – Ты все еще любишь меня.

Он посмотрел на меня.

– Я никогда не переставал это делать.

Я только смотрел ему вслед, когда он выходил из комнаты. Такие вещи, как то, как он говорил со мной, чертовски сбивали с толку. Но он беспокоился, что я умру, и мне нужно было принять это во внимание. Неминуемая смерть все омрачает. И он действительно любил меня, я знал это. Я всегда буду его лучшим другом.

Пока я лежал, размышляя о своей жизни и обо всем остальном, я понял, что во мне находится катетер.

О, черт возьми, нет.

– Боди! – крикнул я.

Через несколько мгновений он снова появился в моей комнате.

– Да, я знаю. Я уже сказал твоей медсестре и объяснил, что еще через несколько минут ты начнешь вопить про трубку в члене и капельницу в руке.

И теперь, когда я об этом подумал, это тоже стало меня раздражать. Это была лента на моей руке. Как только я полностью проснусь, она начнет чесаться.

– Ты сказал им, что я голоден?

– Я как раз собирался это сделать, пока ты не заревел.

– Зарычал, – повторил я с обидой. – Я не реву.

Он закатил глаза.

– Тебе определенно лучше.

В этот момент мой желудок громко заурчал.

– Видишь?

Он сделал режущее движение рукой, чтобы я замолчал, и ушел. Я ждал столько, сколько было возможно - по крайней мере, целых две минуты, - и снова закричал.

– Прекрати, – крикнул он в ответ, где бы он ни находился.

Через еще один ледниковый период после этого он вернулся в палату с двумя медсестрами.

– Парень, ты не шутил, – сказала младшая из них, хмуро глядя на меня. – Он действительно осел, когда не спит.

– Я же говорил тебе, – Боди жестом указал на меня. – Он такой весь суровый и красивый, лежит себе спокойно, но стоит ему открыть рот, как тебе захочется задушить его подушкой.

Я собирался что-то сказать в свое оправдание, но старшая медсестра сделала знак, чтобы я замолчал.

– Я Грейс, это Летти, и мы позаботимся о тебе сегодня, заместитель маршала Редекер.

– Спасибо, – пробормотал я.

– Мы не кричим в больнице, – сообщила мне Грейс.

– Да, мэм.

– Теперь послушай. Эта капельница может выйти сейчас, но может и остаться до завтрашнего утра. Скажи мне, что ты хочешь сделать.

– Пожалуйста, выньте ее.

– Хорошо, но как только я это сделаю, тебе будет немного больно. Сейчас по твоим венам течет сильное вещество, но после того, как игла выйдет, все пройдет. Ты понимаешь?

– Да.

– Как ты себя чувствуешь сейчас?

– Голодным, – снова заскулил я.

Ее широкая улыбка превратила ее лицо в чистый солнечный свет.

– Ты прав, – сказала она Боди. – Он очень милый.

– Какого черта? Ты сказал им, что я милый? – ворчал я на него. – Я не милый.

– Иногда - да. Я иду за твоим гамбургером. Веди себя тихо, пока я не вернусь, хорошо? Не зли никого.

– Что? Я чуть не умер, чувак. Я, блядь, святой.

Он снова закатил глаза и ушел.

– Тебе очень повезло, – сказала мне Летти, отключая капельницу. – Если бы у меня был такой мужчина, сидящий у моей постели изо дня в день, я бы оставила его себе.

– Не мне его оставлять, – пробормотал я. – И кроме того, он всего лишь мой напарник.

– Не знаю. Он кажется тебе ужасно преданным, чтобы ты не затеяла игру.

– Нет, вспомни, что я тебе говорила, – отругала ее Грейс. – Мужчины глупы. Они не знают, что для них лучше. Лучше не вмешиваться.

Летти кивнула.

– Ты права, ты права. Я знаю, что ты права.