— Позволь мне все исправить. — Билл, немного протрезвев, попытался взять ее за руку. — Только скажи, прошу тебя, скажи как? Что мне сделать, Эмили?

— Я сама это исправлю. — Та резко шагнула назад. — Докажу, что ты лжец.

— Ну не делай ты глупостей. Дай же мне шанс!

Ненависть нещадно пронизывала Эмили незримой болью. Она ослепляла, заставляла терять контроль, сбивала с цели. Сейчас это чувство буквально вросло в ее душу. Слилось с ней и, усиленное парами распутного дыма, слепо вело по тропе падших под властью похоти.

— Я к Жюстин.

— Ох, какие страсти-то! Bonsoir, красотуля. — Жюстин приобняла Эмили за плечи. — А я тоже к тебе.

— Да… как… как ты это делаешь?!

— Non, Эмили, серьезно? Снова? — рассмеялась Жюстин.

— Да ты как призрак, — нахмурила брови Эмили.

— Бу-у-у. — Жюстин игриво потрясла ее за плечи. — Ну давай, рассказывай, зачем ко мне собиралась?

— Я… — Она сделала паузу, словно противясь уже принятому ею решению.

Внутри Эмили продолжало полыхать пламя ненависти, но уже другое, смешанное с непонятной и извращенной формой желания. Тело отказывалось сопротивляться, а мозг — думать. В сознании вовсю мелькали образы жесткого секса с Феликсом. Они словно цепями сковывали ее волю и выпускали наружу желание отдаться на растерзание этой навязчиво возникавшей в голове плоти. Что-то тревожное, постыдное, мерзкое, греховное, словно запретный плод, манило ее и на глазах изменяло.

«Я же хочу этого. Хочу. Так чего я жду? Боюсь, что меня осудят? А кто? Те, кто сами по уши в этом всем? Так зачем же я тогда боюсь? Это мое тело, и если оно просит, то почему я должна ему отказывать? Неэтично и подло перед ним? А по-моему, это ровно то же самое, что он позволил со мной сделать. Так пусть еще раз посмотрит, ему ведь так нравилось. Жюстин права, все они твари, а тварей надо либо истреблять, либо использовать, и точно ни в коем разе под них не подстраиваться, не жить в вечном страхе осуждения. Они никто. Есть только я», — подумала Эмили, ослепленная местью, усиленной концентрацией возбудителя в дыму Майкла.

— Я хочу, чтобы он видел, — уверенно посмотрела в глаза француженки Эмили. — Видел, что навсегда потерял.

— Эмили, не дури! — Билл попытался схватить ее за руку, но подошедший Феликс ее перехватил.

— Юноша, может, мне научить вас манерам? — Феликс играючи откинул руку Билла. — Все в порядке, принцесса?

— Теперь в полном, мой рыцарь, — кокетливо улыбнулась Эмили.

— Постой, ты хочешь в комнату? — удивилась Жюстин.

— Если мой рыцарь не против? — Эмили ласково прижалась к Феликсу.

— Эмили! — не унимался Билл.

— Да заткнись ты, Билли! — нахмурилась Жюстин. — Не мешай.

— Не против чего, принцесса? — стремился вникнуть в происходящее Феликс.

— Я хочу, чтобы он смотрел, как ты возьмешь меня. — Эмили положила ладонь на грудь Феликсу. — Всю меня…

— У-у-ух, brusquement (внезапно). — Француженка от такой прыти на мгновение даже растерялась. — Фе-е-еликс?

— Как же я откажу моей принцессе? — Тот расплылся в предвкушающей похотливой улыбке.

— Пошел на хер от нее, урод! — Билл резко постарался оттолкнуть Феликса, но сам завалился на пол. — Я тебе сейчас, мудак… — Он безуспешно пытался встать, глядя на стоявшего перед ним Феликса.

— Лучше соблюдайте правила, юноша. — Феликс поцеловал руку Эмили и вопросительно посмотрел на француженку.

— Билли, еще раз… — Жюстин без труда поняла намек Феликса. — Сам прекрасно знаешь, что будет…

— Либо смотри, либо уходи, — глядя свысока, отрезала Эмили. — Но знай, если ты уйдешь, то я была права. Права во всем. — Она холодно посмотрела на Билла.

— Да и хрен с тобой! Пошли! Давай! Вперед! — кое-как поднялся Билл.

— Oui-i-i, — радостно захлопала в ладоши Жюстин. — Тогда прошу за мной, мальчики и… девочка. — Она легонько подтолкнула Эмили бедром и одобрительно ей подмигнула.

— Я сама этого хочу, — довольно прошептала Эмили на ухо француженки. — Понимаешь, впервые сама.

— Это называется свобода, — шепнула в ответ Жюстин. — Свобода, Эмили.

— Свобода… — Та задумчиво улыбнулась и, воодушевленно посмотрев в зеленые глаза француженки, последовала за ней в комнату.

Густой дым вальяжно ластился по лакированным туфлям хозяина клуба. Майкл, не скрывая улыбки, смотрел через монитор на Эмили и собравшуюся вокруг нее компанию. «Все вы одинаковые, все… — с какой-то зловещей радостью звучало в его голове и вызывало чувство победы, своего превосходства над маленькой сломленной, как по щелчку пальцев, душонкой некогда невинной Афродиты. — Теперь ты моя», — с триумфом подумал он и направился в комнату наслаждений, каждой возбужденной клеточкой предвкушая столь желанное зрелище.