— Oui, — бархатным голосом, с налетом ласкающей слух хрипоты, сказала «да» по-французски Жюстин. — Звал?

Майкл неторопливо указал сигарой на монитор.

— Богиня.

— Среди бродяжек, что ли? — нахмурив брови, посмотрела в монитор француженка. — Да и то…

— И как, блядь, у тебя получается ревновать? Не понимаю. — Майкл без труда считал эмоции Жюстин. — Ты же меня ненавидишь.

— Не льсти себе. — Не отрицая всегда бьющую в цель правоту хозяина, посмотрела на него свысока Жюстин.

— Нездоровая любовь к себе — это патология, в курсе? — подколол самолюбие француженки Майкл.

— Va te faire foutre (Иди в жопу), — по-французски огрызнулась Жюстин.

— Да говори ты нормально, сколько просить еще?

— Перевожу. Чего тебе угодно, мой властный повелитель?

— Можешь не выебываться? В общем. Иди сейчас вниз, прояви гостеприимство и учтивость. Учтивость, блядь! — громко повторил Майкл. — Встреть ее, покажи все, расскажи, заинтересуй. Пылинки сдувай, если надо, но сделай так, чтобы она сюда вернулась. — Хозяин клуба сделал глоток виски. — Этот экземпляр уникальный. Варить будем медленно. Медленно, Жюстин, как лягушку, чтобы она даже не поняла, как шлюхой стала. Ясно?

— Oui.

— Кстати, а вы у себя их там как варите?

— На гриле жарим, — черство оборвала Жюстин. — С кровью. — Она резко метнула пренебрежительный взгляд на засмеявшихся девушек и, плавно покачивая бедрами в такт стуку каблуков, вышла из кабинета.

Майкл поднялся со стула и замер у монитора.

«Я сломаю тебя. Сначала волю, потом оскверню тело и в конце порабощу дух. В этот раз ты будешь со мной навсегда, Афродита», — мечтательно подумал хозяин клуба и, предвкушая, сладко улыбнулся.

За спиной Эмили звонко захлопнулась металлическая дверь. Грохот музыки резко стих, а на его место пришла расслабляющая и приятная мелодия бамбуковой флейты. Журналистка тут же осмотрелась по сторонам и осторожно направилась вперед по обшитому красным атласным шелком коридору. Нежный розовый неон красиво отражался от декоративных зеркал и плавно погружал в атмосферу фантазий. Пройдя несколько метров и завернув за угол, Эмили очутилась у белоснежных, словно ворота в рай, арочных дверей с дымящейся сбоку красной надписью «Грезы Афродиты».

«Все хорошо, я справлюсь», — мысленно подбодрила она себя и, сделав глубокий вдох, настежь распахнула двери.

Перед глазами Эмили тут же предстал поражающий своими размерами и красотой атриум. В центре него располагался бассейн, из которого били фиолетово-розовые струи фонтана. Они величественно вздымались над водой, образуя вокруг исполинской статуи Афродиты своеобразный купол, и цветными каплями разлетались на обнаженных, плескавшихся у ног богини посетителей. Мимо них в откровенных вечерних нарядах бродили и другие гости. Они элегантно держали бокалы с шампанским и, вежливо улыбаясь, беседовали. В клубе царила жизнь.

По левую сторону от фонтана стояли круглые столики с лампами в виде сердечек, а по периметру стен — диваны, плотно забитые выпивающими людьми. По правую сторону размещались клетки, в которых полуобнаженные юноши и девушки, сверкая зелеными браслетами, возбуждающе-похотливо танцевали и заманивали к себе посетителей. Любой желающий мог подойти к ключнику и оплатить эти идеальные тела для своих самых сокровенных фантазий. Гости, конечно, платили и, никого не стесняясь, воплощали их прямо на месте. Будто животные в зоопарке, они, забыв о морали, слепо наслаждались инстинктами. В центре за статуей, под массивным балконом второго этажа располагался бар, где сидели очаровательные девушки модельной внешности и статусные мужчины. Кто-то просто беседовал, а кто-то, не ведая стыда, мастурбировал на занимающихся сексом гостей клуба.

Секс был повсюду и ярко сопровождался дикими стонами, жалобными криками, безудержным смехом и звонкими шлепками тел. Все это не просто не перебивало некогда расслабляющую мелодию флейты, но и сливалось для Эмили в один единый нарратив. Нарратив дурманящего вожделения и страсти. Погружая в гипнотический транс, он непристойно возбуждал, воспламенял эрогенные зоны и, прорываясь через детское смущение внутрь, всеми силами пытался раскрепостить и нагло затянуть ее в эту липкую паутину разврата.

Как, например, того плешивого старикашку, который без тени стеснения прижимал животом к барной стойке молоденькую тайку и, не обращая внимания на попытки последней вырваться, сильными толчками вгонял свой стручок в ее лоно. Или как официантку в красной облегающей юбочке, что, оставив поднос на полу, жадно заглатывала член обрюзгшего толстяка. С грязной от соуса мордой тот поедал курицу и смотрел, как перед ним на столе чернокожие парни огромными членами буквально рвали на части его уже немолодую супругу. А может, и как ту роковую госпожу, плетью хлеставшую у клетки худощавого мужчину с залысиной. С шакальим взглядом он жалобно просил добавки и злобно таращился на большие перины у соседней стены. Агрессивно завидовал тому, как в пламенном танце экстаза знойные мужчины и эффектные женщины, сливаясь воедино, переплетались друг с другом десятками тел. В воздухе стоял сильный запах спермы и женской смазки, азиатских ароматизаторов, гелей и масел. Все это резко било Эмили в нос и сначала отталкивало, но затем… затем возбуждало.