— Пит. Пи-ит! — Угрожающе рявкнул он, и, когда пьяненький вдребодан сосед с трудом взобрался по ступенькам, обличающе ткнул пальцем в торчащие из-за края ванны рыжие волосы. — Это что?

— А, это Улли Узли, — невнятно пояснил Питер, будто это всё объясняло.

— Я вижу, что это Уилли Уизли. Что он здесь делает?

— Мест для сна больше не было, в твоей кровати спит Тони… Не могли же мы положить его в комнату твоей мамы, Сев, ты бы сильно расстроился…

Не слушая нестройные пояснения Петтигрю, Северус кинулся к своей двери и действительно увидел Долохова, который сладко спал поверх покрывала, заботливо укрытый мантией.

— Что. Ты. Сделал?! — Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не рявкнуть, процедил зельевар. Питер смущенно мялся за его спиной, слегка покачиваясь.

— Н-ну Сев, я был в Лютном. Искал разное… И Улли меня узнал, начал бить. Потом прибежал Тони, начал меня защищать… Вернее, он прибежал на крик: "Наших бьют!", а нашел меня… Но все рвно вз..зязался.

— Долохов защищал тебя от Уизли? — Скептически переспросил зельевар.

— Они дрались, кулаками, и Улли меня по всякому обзывал плохими словами. И Тони тоже называл меня плохими словами… Никто меня не любит, только если я не сурок, — плаксиво пожаловался Питер. — А потом я им говорю — если у вас такое взамо… взимо… понимание, пойдемте выпьем водки. Тони удивился, что я вообще могу предложить выпить водки… А Улли сказал, что никуда нас, "грязных пожрателей", не отпустит… Сука, обидно! Мы чистые, Сев!

Снейп недовольно поморщился. Чистоплотность Петтигрю уже давно вызывала у него раздражение.

— Да, и он пошел с нами в "Башку карги"... Улли враль, он просто тоже хотел с нами забухать… И потом мы пили, и ещё пили. Им было интересно меня напоить и смеяться… Но я смеялся последним!

Выдав это, Питер действительно демонически расхохотался, но от таких усилий зашатался и Снейпу пришлось ловить пьянчугу за рукав.

— Я хитрый сур-рок! Меня не пронять! У меня зубы и вольная свобода бескр-р-райних степей! — Продолжал орать Петтигрю, похоже, входя в стадию весёлого буйства.

— И после этого ты зачем-то привёл этих алкоголиков в мой дом и одного из них уложил в мою постель, — со смирением досказал историю зельевар.

Мгновенно успокаиваясь, Пит со слезами в голосе пробормотал:

— Ну, не мог же я их бросить… Их жы жа-а-а-алко…

— Иди спать, пьянь, — отправил зельевар. Да, каким бы ни был этот Питер продуманным и изворотливым, от Анны Николаевны в нём оставалось достаточно, например, вот эта неуместная жалостливость к убогим.

А рагу, несмотря на состояние повара, оказалось вкусным.

Ночевать Снейпу пришлось в комнате матери, изредка просыпаясь от храпа Долохова или невнятных ругательств Билла Уизли, для которого ванна оказалась коротковатой.

Утром, перемалывая мельничкой кофе, зельевар заметил Билла, растрепанного и помятого, который крался вниз по лестнице.

— Уизли, если очень стыдно, мог аппарировать из ванной.

— Снейп. А где?

— У меня дома. Остальные ещё спят. Кофе будешь?

Билл отрицательно мотнул головой, с любопытством оглядел сияющую кухню, зельевара в халате, втянул носом аромат свежемолотых зёрен. И внезапно сообщил:

— Твой сосед странный.

— Он после пыток головой тронулся, — просветил Снейп.

— Нет, я раньше думал, что он гад, предатель. А он оказался… нормальным. В других обстоятельствах я бы хотел иметь такого друга…

— Уизли. Ты тоже головой тронулся? С каких пор ты мечтаешь дружить с пожирателями? Если не будешь кофе — проваливай.

Билл ухмыльнулся, хлопнул дверью и со ступенек аппарировал, сохраняя этим видимость вежливости.

Ещё через полчаса вниз спустился широко зевающий Антонин. Снейп в это время уже допил кофе и читал "Ежедневный пророк".

— М-м-м… Кофе, — принюхавшись, довольно оскалился пожиратель.

— Холодный.

Долохов одним движением палочки заставил порцию кофе в турке вскипеть.

— Варвар, — скривившись, припечатал зельевар. — Проще было сварить свежий, чем так издеваться…

— Я ещё и пиццу, разогретую в микроволновке, в вокзальных буфетах покупаю. Но откуда тебе знать, что это такое.

— Это гадость, — пояснил Питер, заползая в кухню и устраиваясь на стуле. Похоже, Петтигрю ещё не проснулся до конца.

— Пит! — Долохов почему-то обрадовался, перешёл на русский и зачастил, размахивая руками, с риском разбрызгать кофе по всей кухне.

— Помедленнее, я не могу думать так быстро, — зевнул Питер. — И Антонин Севастьянович, прошу, прекрати пачкать стол.