— Ты представляешь, этот мелкий крысёныш мне читал Хайяма на русском! — Восхищенно указал Долохов на Питера.

— Почему нет? Это несчастные четверостишия, в которых основная тема — радость жизни, бухло и девчонки, — пожал плечами Петтигрю.

— Я Хайяма и на английском не знаю, — ответил Снейп.

— Это потому, что ты ограниченный, — сообщил ему Долохов, будто это очевидно.

— У меня узкая сфера интересов. И стихи в неё не входят, — скривившись, ответил зельевар.

Долохов хохотнул, длинно и витиевато ответил.

— Что он сказал?

— Если выбросить нецензурную брань, он промолчал… — Пробубнил Питер. — Но общий смысл — он с тобой не согласен.

Снейп ощущал, что его утро какое-то чересчур странное. И кто бы мог подумать, что Долохов любитель поэзии.

— Мужики, а чего у вас перекусить есть? — Поинтересовался Тони, который, похоже, уже чувствовал себя, как дома.

— Рагу. Холодное, — сообщил Снейп.

— Тарелку! — Одновременно с ним приказал Питер, заметив, как Долохов собирается запустить ложку прямо в котелок.

Гость снова хмыкнул, но достал приборы, принимаясь за еду.

— Вкусно! Моя матушка так готовила! — Попробовав пару ложек, заявил он. — Кто стряпал?

— Пьяный Питер, поэтому затрудняюсь сказать, что и в каких пропорциях там намешано.

— Дурак ты, Снейп! — Возмущенно взмахнул рукой Тони.

— Я попросил бы без оскорблений…

— Длина языка примерно пропорциональна ширине души, — философски отметил Питер, который продолжал подрёмывать, покачиваясь на краю стула, и только изредка присоединялся к беседе. Северус вздохнул, сполоснул турку и принялся варить свежую порцию кофе.

— Хорошо у вас, спокойно, — доедая вторую порцию рагу, довольно кивнул Долохов.

— Приходи в день стирки, будет беспокойно.

— А когда у вас стирка?

— Когда Питеру вздумается, то есть, каждый день, — уныло протянул зельевар.

Долохов принялся хохотать, а после выдал что-то на русском.

— А за "жёнушку" я приму звероформу и обгрызу тебе лицо, — проворчал Питер, благодарно опуская нос в чашку с кофе, которую поставил перед ним зельевар. — Спасибо, Снейп. Ты прямо волшебник…

Тони принялся ржать ещё сильнее, и не успокаивался даже тогда, когда удалялся прочь от дома по заросшей тропинке.

— Кретинский идиот, — обругал его Питер. — И тарелку за собой не помыл.

— Меня сейчас больше интересует не тарелка… — Зловеще протянул зельевар, складывая руки на груди. — Мне интересны два вопроса — как Уизли вас узнал и что это вообще за эскапада? Никогда не поверю, Петтигрю, что вы ввязались в эту переделку из любви к попойкам.

— Билли узнал меня, потому что так было нужно. А вот насчет второго вопроса, — Питер откинулся на спинку стула, отсутствующим взглядом рассматривая что-то на стене перед собой. — Со вторым всё сложнее… Мне сильно повезло, что собутыльниками оказались именно старший Уизли и Долохов.

— Какое сказочное везение.

— Дело не в везении. Тони за мной следил. Не знаю, по приказу Томушки или по собственному почину. Так что нужно было найти дополнительно Уилли и показаться ему на глаза. Это была самая неопределённая часть плана…

— Все равно не улавливаю мысли.

— Так я пока ничего не говорил, — Питер прищурился, кидая на собеседника пристальный взгляд. — Антонин Севастьянович, чтобы вы знали, таскается с Томушкой давно, и занимались они грязными делишками по всему миру. В том числе в арсенале у Тони имеются… любопытные навыки. В частности, медвежатника…

— Кого? — Снейп удивился. Он знал, что Тони азартный, но охотиться на медведей…

— Мда, как всё запущено. Медвежатник, он же взломщик сейфов. А Билли Уизли у нас ликвидатор заклятий. И когда эти двое, хорошенько выпив, зацепились языками… Мне оставалось только запоминать.

— Вы что, собираетесь ограбить "Гринготтс"? — Зельевар ощутил, как у него на голове зашевелились волосы. Что же помнит Петтигрю?

— Это не я собираюсь, это вам нужно, — спокойно пожал плечами Питер. — Пусть я и не знаю, зачем. И, вспоминая дела пятилетней давности, Томушке вполне удалось пробраться в хранилище. Хоть он и не смог ничего украсть.

— Откуда вы знаете… что мне нужно в хранилище? — Едва шевеля губами, пробормотал зельевар.

— Я уже говорил — после травмы у меня в голове образовалось… то самое рагу, которое так пришлось по душе Тони. Я не знаю, что думать, я не знаю, кому верить. Единственное, в чем уверен — вам я верить могу. И ещё знаю, что вам нужно пробраться в банк.

— Как вы… легко об этом говорите.

— Я внимательно слушал. И в "Гринготтсе" тоже есть вентиляция. Через которую вполне может пробраться сурок…