Шрифт:
23 Маленькие комнаты на седьмом этаже без лифта, типичные для парижских зданий, когда-то были «для прислуги», теперь – для студентов.
67
Галина Хериссон
Круглый стол. А вот и подали горячее. Мясо с каштанами. Коньяк «Наполеон».
Утром чай-кофе, и вперёд. Кушать не принято. Бегом на электричку. Второй день Рождества — у папы. И там, конечно, Лиза была уже не уместна.
Сонная Зимняя Сказка
«В электричке уснула. Снился снег. Много снега. И как будто автобус с иммигрантами привёз меня к дому; прямо на газон у дороги за домом, где мама выгуливала щенка и будто дожидалась меня... Снега было по колено, но он уже был рыжеватый, как в конце зимы, подтаявший. А на него тут же сыпался новый, крупный, как пчёлы... А потом ещё вспомнилось... Моё самое милое, самое дорогое воспоминание детства. Пишу сквозь слёзы и улыбку в сердце.
Мне года три. Зима. Папа несёт меня в детский сад. Утренние сумерки. На улице сильный мороз. А папа носит бороду и усы. Они заиндевели. И даже ресницы стали от инея белыми и пушистыми. Он прижимает меня к себе, и наши лица совсем рядом. Он приводит меня в группу и оставляет с детьми и воспитательницами. Наша группа на первом этаже. Я смотрю в окно. А там, на подоконнике снаружи, папа слепил из снега маленькую неваляшку-снеговичка мне в подарок. Моё сердце тает...
И ещё вспоминается, как таяли морозные узоры на стекле автобуса, когда мы с мамой возвращались домой. Прижмёшь зажатый горячий кулачок торцом к стеклу, совершенно белому от зимних узоров. Получается след этакой завитушкой. Потом пальчиком к этой завитушке приделываешь пять пятнышек — будто след от ноги босого гномика, и размножаешь их
68
НЕ ПРО ЗАЕК
потом по окну, насколько длины руки хватит и покуда пальцы не замёрзнут. Пусть гномик побегает...»
* * *
Лиза поехала сразу в Париж. Расписывать витрину одного ресторана к Новому году. Здесь платили немного денег и кормили.
* * *
«Сладко хотелось спать, пахло хорошим табаком и под винный аккомпанемент — le vin chaud24! Холод с затылка переползал к кончикам пальцев и испарялся. Чудное ощущение мыши в норке, где пахнет твёрдым сыром и домашней пылью... Да, вокруг могут быть кошки, но теперь здесь уютно, если прикинуться комочком шерсти, кусочком облака, стёклышком, блестящим на солнце, конфеткой в рождественской коробке, вазочкой у зеркала, ложечкой на блюдечке, веткой зелёной, пусть и искусственной, ёлки. Яблоком небольшим и румяным недалеко от камина, музыкой из радио, голубем на чердаке, сухим красивым листом на тротуаре, огоньком свечи. Хорошо запачканными живописью пальцами почесать в голове и обнаружить свет вокруг, мягкий, золотистый, как сквозь объектив старой камеры, тронутой вазелином... А может, с похмелья всё кажется ватным и игрушечным, как Дед Мороз под ёлкой? Вчера пился коньяк “Наполеон”, вина красные и белые и креплёные, шампанское и виски из крохотных, на высоких ножках, рюмок... Мне видно в зеркале, как Арлекин на картине свесил ножку, а мои болтались с высокого табурета за барной стойкой. Ковёр наискосок на полу и малиновые шифоновые шторы, завязанные узлами на полпути к полу. За ними
24 Глинтвейн
69
Галина Хериссон
на витринах видны мои росписи: восточные красавицы несут изогнутые золотые кувшины. Королевские лилии. Меню. Рождество... Снегурочек здесь нет. На Рождество почти всё закрыто.»
* * *
Уже около месяца она рисовала в этом кафе «Лё Барон» недалеко от музея Пикассо. Туристы, выходя из метро, натыкались прямо на неё и спрашивали, как пройти. Тут уж она попрактиковалась и в английском, и во французском, и в рисовании на улице, когда пальцы мерзнут держать кисточку... На витринах рисовала что-то вроде рекламы и украшения на праздники. Мало кто хотел заказать такие эфемерные росписи. А Лиза видела эти свои шедевры на запылённых окнах гораздо позднее, когда ходила в Libraire du Globe25 полюбоваться книжками и повесить пару объявлений по работе. Кафе к тому времени уже было продано, и помещение долго стояло без хозяев...
* * *
«Пью в закрытом кафе. То есть сначала пьянею, а потом, чтоб не быть в раздрае с собой — пью. Он, Дед Мороз, сидит напротив. За дежурным квадратным столиком в этом маленьком помещении с покатыми потолками с кусочками мозаики. Дед Мороз курит. А я плыву куда-то, задыхаясь и открыв рот для своей страшной сказки. И уже не могу остановиться. Иногда прерывая сама себя, нащупав новую нитку, и тяну, пока не оборвётся; а когда клубок историй вдруг распутывается — понимаю, что делать больше нечего и непонятно для чего теперь эта “ясность” и “пустота”... И, наверное, в коконе ниток и ватной бороде Деда
25 Известный русский книжный магазин
70
НЕ ПРО ЗАЕК
Мороза было лучше, а теперь так голо и страшно... И бравада наступает до того как тёплая красная жидкость разливается в пустом желудке. А когда уже пьяна — неважно, сколько выпьешь после...
И уже не слишком хорошо помнишь его реакцию. Когда он — не первый слушатель, а я, наверное, плохой рассказчик, и история — как будто не про меня... А после хочется спать и забыть. Проснуться и вспомнить. Зачем? Назавтра мне заплатят за работу, и я пойду делать шопинг. Везде рождественские распродажи, а у меня — не у шубы рукав!»
* * *
«Покупки мои Ра-Дже не понравились. А мне нужно было, чтоб удобно, спортивно, круто и хорошего качества. В этих высоких и весьма недешёвых кожаных “кедах” на шнуровке я потом проходила очень долго... А на серые тёплые колготки он вообще прыснул и покачал головой — ой, это что-то такое типично русское, старушечье...
Ну да, блин, дорогие мои невежественные французы и француженки. Когда наступают холода, мы носим под джинсами тёплые колготки, а не морозим жопу и ноги, бегая чуть не всю зиму в дурацких балеринках! И меховые шапки-ушанки мы носим не для понтов среди лета, а зимой, чтоб менингит не заработать! Putain de merde!26»
Скупой Вернисаж
Да, у Ра-Джи был странный вульгарный вкус. И это как-то сочеталось с хорошим чувством ритма, интересом к истории Древнего Египта, написанием
26 Грёбаное дерьмо
71
Галина Хериссон
рэпа (тогда Лизин французский не позволял его оценить по достоинству) и желанием рисовать. Вечерами они задвигали диван в угол, расставляли столы, которые обычно используются на уличных рынках... Кажется, Ра-Джа даже торговал на таких чем-то вроде женской дребедени, типа колечек и лака для ногтей по евро... Подарил же на день рождения аж три пузырька!