Она просто как-то сказала вслух в кругу друзей: «Хочу делать айкидо». Видимо, ей просто запомнилась картинка с объявления — такие были расклеены везде. С японскими иероглифами и хакама 28. Оказалось, что Курт — учитель, и он тут же её пригласил.

Лиза жила тогда ещё в Сан-Море, и зал, где были тренировки, был не так далеко, минут сорок ходьбы! Потом, уже когда Курт перевёз её вместе с вещами от Ра-Джи, и она поселилась на сквоте, то они, весёлая компания — сенсей и ученица — вместе ездили из Парижа в Сан-Мор. Сквот находился совсем рядом с Пер-Лашез, знаменитым кладбищем. Встречал её Курт обычно в районе Бастилии, так было удобнее вечером выезжать из города. В Париже ведь вечно пробки.

* * *

Они ездили на его развалюхе и после, уже поздно вечером, Курт подвозил Лизу до «дома».

Дело в том, что на сквоте совершенно негде было помыться. А тут — айкидо два-три раза в неделю. По вторникам две тренировки одна за другой: новички и «продвинутые» и в четверг — ещё одно занятие. Так Лиза и продвигалась на татами. А потом принимала душ. Красота! А тут ещё и подвозят, как на такси. В одиннадцать вечера пробок не было...

Весной у Пер-Лашез

Сквот представлял из себя старый деревянный дом в два этажа и ещё какой-то пристройки типа застеклённой веранды. На веранде жил один художник, их тут в Париже как собак нерезаных. Он, Кaроль, и

28 Японские традиционные широкие штаны, часть формы в боевых искусствах

86

НЕ ПРО ЗАЕК

был тут главный оккупант — сквоттер. Наверху, справа и слева от комнаты Лизы, двое парней Петер и... Не вспомнить уже, такой кудрявый брюнет. Внизу — Фео. Петер, её бойфренд, обычно так и проводил всё время в её комнате. Эти панковатые парни «зарабатывали» тем, что стояли с собакой у супермаркета или ходили по вагонам метро и клянчили деньги. Лиза у них считалась «святошей». Они подшучивали над ней, но помогали.

Показали своё ноу-хау. Этакую сквоттерскую печь. Тебе и приготовить, и обогреться. Выдали большую алюминиевую кастрюлю, на которую клалась решётка из печки. Добра такого было везде навалом. Лиза давно поняла, что всё можно найти просто на улице... Нужно было только покупать специальный спирт, который наливался в отрезанную банку из-под пива. Всё это ставилось внутрь кастрюли и поджигалось. На упомянутую решётку — кастрюльку, сковородку, кофейник... Да что угодно — бери и готовь! И грейся огнём. Только спирт лучше было расходовать экономно.

На первом этаже жили совершенно законные жильцы. Одна немолодая пара, именно они платили за электричество и ухаживали за крошечным садиком напротив дома. И ещё там был какой-то дед, не то священник, не то какой-то католический чиновник. Он, конечно, со всеми этими сквоттерами был в контрах. Кроме Лизы. Он видел, как она рисовала иногда во дворе на солнце, и они разговорились...

Поначалу было очень холодно, и Лиза спала в куртке и шапке под двумя одеялами. Друзья принесли ей кроме тёплых вещей ещё и обогреватель, но от него вылетали пробки.

Скоро стало совсем тепло, и Лиза даже устроила

87

Галина Хериссон

нечто вроде новоселья. С едой стало гораздо проще. Уличный продуктовый рынок был совсем рядом. Открыт по средам и субботам. Достаточно было прийти под закрытие, где-то полвторого, после обеда и — бери не хочу! Овощи и фрукты лежали горками. Кое-где с чуть подпорченными боками. Меж них сновали тётки с большими сумками на колёсиках и деловито затаривались. Лиза не отставала. Дело в том, что сортировать, увозить и хранить все эти непроданные фрукты-ягоды было для торговцев себе дороже. Всё это, что не успевали разобрать бедные матери африканских семейств и нелегальные художницы, просто шло в помойку. Убиралось в течение получаса, поливалось из шланга — и улица как новенькая! Её стали замечать на рынке арабские торговцы, а один парень даже готовил для неё деревянный поднос с клубникой. Разговорились было про работу, но ей уже было известно, чем такие предложения по работе заканчивались. Очень уж у него были масляные глаза. Да и не затем Лиза ехала в Париж, чтобы стать торговкой овощами...

Самое главное было — покупать тот самый спирт для её «горелки», растительное масло и сахар. Ведь холодильника на сквоте не было, и фрукты-овощи, и так уже чуть подпорченные, не хранились долго. Так Лиза из овощей делала «рагу» с маслом, а из фруктов варила варенье.

Иногда она покупала муку. Всё это было в дешёвом отделе супермаркета возле метро «Вольтер», где Лиза когда-то жила у Дэвида. Пешком было всего полчаса по весенней погоде по рю де Баньоле вниз... Мука стоила тридцать сантимов, арахисовое масло, самое дешёвое — восемьдесят сантимов, как и сахар. Спирт — пару евро. Из муки она делала лепёшки — куда лучше 88

НЕ ПРО ЗАЕК

хлеба, а если везло с ингредиентами — то и оладушки! Кофе, чай, фрукты — вот и пир на весь мир!

Время от времени, конечно, её приглашали на обед друзья. Иногда говорили: «Если будешь голодная — звони!» Но ведь телефонная карточка стоила семь с половиной евро, а уж если у неё были эти деньги, Лиза могла и сама соорудить чудесный стол...

И ещё она открыла для себя такие фрукты, каких в России не то что не видывала, но никогда не покупала... Авокадо! Манго! Артишоки! Инжир! Песня.