Посмотрим, поможет ли. Я вообще хотел наладить какую-никакую слаженность, а заодно и щепотку коллективной ответственности всыпать — но последнее, похоже, таким образом не внедрить. Они ж с удовольствием будут бегать, суки! Только если несколько часов без перерыва, и то неизвестно, насколько они на самом деле выносливые. А просто бег в строю — может, и дисциплинирует. Шагистикой заниматься-то некогда.

Вышли. Ночь, нейтрального белого цвета фонари, сверчат какие-то местные насекомые. Вокруг никого, но свет в других постройках вполне себе горит. Отсюда я даже контрольно-пропускной пункт видел.

— Колонной по отделениям, становись!

Немного хаоса, и вот колонна, по три девушки в ряду. Выглядели они… На удивление возбужденными и заинтересованными в происходящем. Ну говорил же! Физическими упражнениями их наказывать смысла нет.

— Вокруг казармы, сохраняя строй, бегом — марш!

И мы побежали. Кроме Таши, прихрамывающей на раненую ногу с шиной — ее оставил у входа в казарму. Я держался чуть в стороне, примерно в центре колонны, высматривая отстающих или ленящихся. Довольно-таки сложное занятие, когда действие обезболивающего прошло совсем, в затылке бесконечная резь, а копчик весь зудит.

Однако, к чести девушек, сачкующих не нашлось. Вот с выдерживанием строя и дисциплиной проблемы были — они все норовили сбиться в кучу, эдакую стаю, вырваться на первое место. Приходилось их вечно окрикивать, чтобы та или иная ушастая вернулась-таки на свое место, недовольно дергая ухом.

От бега и крика разболелась голова, так что кругу на десятом-пятнадцатом я сошел с дистанции, остановившись у входа в казарму. Следя за остальными и прикрикивая, подошел к Таше. Она стояла уперевшись спиной в стену, чуть поджимая сломанную правую ногу. И, видимо, выправленную нормально — не зря докопался до врача.

Меня она встретила мимолетным, тут же отведенным взглядом. Обожженные части лица и уха выглядели куда лучше, чем можно было ожидать — разве что волос не росло.

— Итак, — сказал я. — Вы сидите тут уже три недели, верно?

— Да.

— Тогда, может, пояснишь, почему в подразделении бардак, не было даже командиров отделений, а знают вас по постоянным дракам и недолюбливают?

Она дернула плечами. На меня не смотрела, но левое ухо вполне себе отслеживало. Оно росло, кстати, с того же места, что и у обычного человека — просто очень длинное.

— Не знаю.

— Тогда попробуй понять. Скажи, чем отличаются ваша жизнь здесь и до прибытия?

Мимо пробежали новый круг девушки. Прикрикнул на них, чтобы держали строй, снова повернулся к Таше. Она смотрела в пол.

— Ну… Там просто гоняли постоянно. Говорили, что делать, куда идти, постоянно разные люди. А потом взяли, привезли сюда и посадили в казармы. И ушли. Ну вот мы и как-то сидели, никто ничего не говорил, только ругали и дрались, — негромко и подавленно сказала девушка.

М-да. Вот тебе и корень проблемы — у песиков нет хозяина, они и сбились в кучу, выброшенные из привычного места. Звучит довольно-таки грубо и нелепо, но ситуация все же паршивая — даже не затрагивая всякую там мораль, просто с практической точки зрения. Это вы так экспериментальными единицами пользуетесь?

Ладно. Нечего тут сопли распускать. Принял к сведению и за работу, сколачивать из них что-то полноценное и единое, а не кучку выброшенных щенков. Нужен лидер стаи? Будет им лидер стаи, чего бы и нет.

— Так больше не будет, — ответил я. — Хоть вам и стоит подучиться думать своей головой.

Она бросила на меня короткий, полный щенячьего доверия и надежды взгляд. Он быстро потух, превратился обратно в равнодушие.

— Хорошо. Так проще жить.

Время сменить тему. И разузнать о волчицах более подробно, чем мне удосужились сообщить.

— Чему вас учили? — спросил я.

Снова топот, снова довольные лица пронеслись мимо, и строй был поломан не так уж и сильно.

— Да… всякому, — Таша пожала плечами. — Стрельба, рукопашный бой, устав, вождение, чтение и письмо, разведка, проникновение на объекты…

Список продолжался достаточно долго, чтобы понять, что готовили их как элиту, не слишком-то жалея молодые организмы. Впрочем, по их внешности — нужно немало усилий приложить, чтобы вымотать. А пихнули в итоге все равно как отряд обычной пехоты.

Ну, в любой крупной организации всегда творится цирк, и любая армия — явственное тому подтверждение.

— А от волков у вас что-то еще есть, кроме ушей и хвостов? Почему, кстати, хвосты только у некоторых?

— Я овчарка, а не волк! — недовольно рыкнула Таша. — Овчарка! У нас у всех есть волчьи гены, но я немецкая овчарка!