Оборвав цепи с наручников, выбрался на ту сторону оврага, и прислушался. Тайга жила своей жизнью, где-то стучал дятел, кричали сороки и ещё какие-то неведомые птицы, послышался лай собак.

А вот это плохо, если их пустят по следу, они их точно пустят, уйти будет очень сложно. Бросив последний взгляд назад, я припустил с максимально возможной скоростью. Деревья сменяли другие деревья, порой дебри становились настолько густыми, что приходилось продираться с хрустом веток и одежды. К счастью, так было не всегда, попадались и полянки, на которых я нагонял потраченное время.

Лай собак то приближался, то удалялся, так продолжалось несколько часов, глотал пилюли по откату: ловкость, выносливость, что очень выручало. А потом я услышал шум вертолёта, что не улучшило настроения.

Ничего из ряда вон не происходит, всё, верно, сбежал зэк, убийца — психопат, возможно, маньяк серийный. Они не то, что малую авиацию, все ближайшие гарнизоны в ружьё поставят, возьмут в кольцо квадрат, а то и два, начнут прочёсывать. И не успокоятся до тех пор, пока не найдут живого или обглоданный дикими зверьми скелет. А зверья тут полно, следы я видел: волчьи, медвежьи, хотя, в последних я не особо разбираюсь, может это тигриные. Хрен знает, что здесь обитает.

Вертолёт то приближался, то уходил по большому кругу, не давая мне расслабиться. Деревья растут густо, сверху вряд ли что увидишь, но у них могут быть тепловизоры. Я не знал принципа работы этих приборов, можно ли пользоваться днём, вот и приходилось постоянно нырять в места погуще, или вообще под поваленными деревьями прятаться. Слава Богу, пока что прокатывало!

Преодолев очередную поляну, засел под раскидистой елью, несмотря на повышенные характеристики, усталость брала своё. Ноги болели, рана саднила, радовало, что она давно не кровоточит, а то наоставлял следов, всё местное зверьё, включая зайцев с ёжиками, уже знает, что в тайге беглый зэк. А волки с тиграми, наверное, ночи ждут, когда всё успокоится, можно будет напасть.

Вот под эти мысли, я и услышал громкоговоритель, не так, чтобы рядом, может, с километр, как тут определить?

— САЗОНОВ! ПРЕКРАТИ БЕГАТЬ И ПРЯТАТЬСЯ… МЫ ЗНАЕМ, В КАКОМ ТЫ КВАДРАТЕ! СДАВАЙСЯ! ТЫ УСУГУБЛЯЕШЬ СВОЁ ПОЛОЖЕНИЕ! ЗА ПОБЕГ ДОБАВЯТ СРОК, СДАВАЙСЯ И СМЯГЧИШЬ СВОЮ УЧАСТЬ!

Как же, смягчу, ваши условия мне знакомы. Не нужен вам такой зэк, проще сдать в дурку. А это уже меня не устраивает! И тюрьма, собственно, не санаторий, то кормят, то забудут, бьют по расписанию. Я уж лучше здесь поживу, столько, сколько сумею.

Закинул в топку пару картофелин, проглотил практически не жуя, съел последний кусок мяса и заев это дело парой пилюль, побежал дальше. Очень хотелось пить, но, как назло, не попалось ни одного ручейка, хоть колодец копай.

Солнечный день не может длиться бесконечно, очень скоро начало темнеть, и я, наконец, набрёл на хиленький ручеёк, вдоволь напился и набрал в пустую бутылку. Чтоб не расслабляться, не стал падать в траву, пошёл вверх по ручью, пересёк небольшую поляну и в этот момент, услышал собачий лай. Да так близко, и сразу с двух сторон.

Всё-таки спустили псов, суки!

Секунду я ориентировался, соображая, куда бежать, подхватил лежащую в траве толстую ветку и припустил в сторону заходящего солнца. Далеко не убежал, первая овчарка появилась спустя несколько секунд, я только и успел обломать лишние ветки, создав тем самым подобие дубины, тонкий конец был круто обломан, из него торчали острые щепки.

Дрессированная на зэках псина, неслась, не выказывая какого-либо инстинкта самосохранения, она была уверена, что я не создам проблем.

Ну-ну, это мы сейчас заценим!

Сделав несколько шагов в сторону, приблизившись тем самым к толстой ели, принял выжидательную позицию.

Я мог и убежать, новые возможности позволяли. Также легко могу забраться на дерево, но я не хотел. Надоело бегать, эти суки загоняют меня, травят собаками, как зверя, они не хотят оставлять меня в живых, не нужен им такой член общества… Ну что ж, пришло время показать свои зубы!

Глава 11

Красавец пёс, не меньше шестидесяти килограммов живой мощи, наверняка один из лучших представителей своей породы, гордость селекционеров, налетел на меня не хуже урагана. Ещё какое-то мгновение и схватился бы челюстями — тисками за выставленное предплечье, я шагнул в сторону и сделал это настолько быстро, насколько позволяет прокачанная ловкость, то есть моментально, вот я стою в позе дрессировщика, раз и уже в метре слева. Псина просто не успела среагировать, за что получила острым концом моего дрына в мохнатый бок.