Хрустнуло, что немудрено, силушки во мне немало. Раздался дикий визг, но надо отдать должное дрессировщику, овчарка быстро сменила тональность, высокий звук перешёл в глухое рычание, несмотря на глубокую, серьёзную рану, пёс атаковал и получил дрыном по морде. В этот раз я вложил больше силы, раздался треск, моя дубина сломалась в районе наконечника. Псина гулко взвизгнула, упала на землю и принялась совершать странные движения передними лапами, будто хотела что-то вытащить их разбитой головы, словно что-то мешало.

Меня отвлёк глухой рык, отскочил в последнее мгновение, да не полностью. Засмотрелся идиот, забыл про вторую собаку. Налетев со спины, та успела вцепиться в левую руку, я дёрнулся, теряя кусок кожи и рукав робы, ещё пара сантиметров и уцепилась бы за браслет наручника, тогда бы точно полетел вслед за собакой, и неизвестно чем могло закончиться.

Но получилось как получилось, псина, оторвав кусок, проскочила вперёд на пару метров, резко остановилась, одарив меня недобрым взглядом. Рукав с куском моей плоти полетел в траву, овчарка бросилась в атаку.

Какая же ты шустрая! Теряя кровь, я поднырнул под мохнатое тело и силой оттолкнулся. Пёс рыкнул, улетая в кусты, захрустели ветки, тяжёлое тело рухнуло, извернулось, и рычащая псина уже неслась обратно.

— Ты же не отступишь, правда? Выучка не позволит! — растопырив ноги и склонившись вперёд, я выглядел не хуже зверя, только клыков не хватало, но это не мешало мне скалиться.

Пёс не спешил, обнажая чёрные дёсны в утробном рыке, он неотвратимо приближался, в какой-то момент наши взгляды встретились, я не увидел там страха, ни капли слабости, пёс сдохнет, но не отступит, и он атаковал.

Мощные лапы оттолкнули тело, эта псина быстрее предшественника. Несмотря на повышенные характеристики, я так и не успел увернуться полностью, одна из лап саданула по затылку, с хрустом раздирая кожу и выдёргивая волосы. Вскрикнув скорее от неожиданности, я сделал сальто назад, это не тесный стакан карцера, места завались, вся тайга в моём распоряжении, но так много не надо, всего-то на пару метров обычного сместился. Приземлившись на спину псу, тот тоже не ожидал такой прыти, зарычал, едва не переходя на визг, вывернулся, выскользнул из-под ног, умудрившись цапнуть меня за лодыжку.

Отскочил на пару метров, развернулся, грозный рык говорил о том, что я его достал, сейчас он будет меня убивать.

— Ну давай, Бобик, прыгай! Покончим с этим! — с руки, как и с затылка стекала кровь, левая нога ещё слушалась, но грозила в любой момент отказать.

Я наплевал на это, есть только пёс и я, а через несколько секунд, останется лишь один из нас.

— Прыгай, сука! — я не стал растопыриваться, как прежде, слишком много чести.

Пёс прыгнул, клыкастая пасть оказалась в сантиметрах от горла. Мощные лапы почти коснулись моего брюха, ещё доля секунды, и они начнут драть плоть, острые зубы вцепятся в кадык, выдирая его к чертям вместе с трахеей.

Но нет, не сегодня! Мои руки метнулись со скоростью молнии, хватаясь за обе челюсти зверя, острые клыки пробили подушечки пальцев. Рывок. Одновременно я шагнул в сторону, убирая тело с зоны поражения, раздался хруст, перешедший в хрип, лапы бесполезно вспороли пустоту, тело пса рухнуло на пожухлую траву.

Я не стал задерживаться, подхватил брошенную в пылу схватки полторашку с водой, и похромал дальше, на восток, постепенно наращивая скорость. Не успел отойти и трёхсот метров, как послышались человеческие голоса, точнее, команды.

— Гром ко мне!

— Веста- Веста!.. Что!? У неё голова разбита!

— Гром тоже… САЗОНОВ, ПАДЛА, Я ТЕБЯ НАЙДУ! ЗА ГРОМА ОТВЕТИШЬ! — застрекотал автомат.

Ну-ну, теперь вы трижды подумаете, прежде чем спускать на меня собак, сами теперь, ножками.

Между тем на тайгу спускалась ночь, дневные животные и насекомые отправились на покой, я уже слышал пение проснувшегося сверчка, уханье филина. Всё вроде как хорошо, и почти спокойно. Покоя не давал вертолёт. После моей расправы над собаками машина долго кружила над окрестностями, пару раз отрабатывал крупнокалиберный пулемёт, что говорило о глазастых наблюдателях, либо о тепловизорах, увидели тепловую сигнатуру и принялись палить почём зря, из этого исходит один простой вывод — живым меня брать не будут.

Я и так это знал, так что не расстроился, пусть стреляют, хоть хищников разгонят.

Дождавшись, когда вертолёт отлетит подальше, я забрался на подходящее дерево с широкими ветками, уселся, уперевшись спиной о ствол, и закрыл глаза. Где-то в нескольких километрах, вновь загрохотал пулемёт, но меня это уже не напрягало, вряд ли вернуться в мой квадрат — тайга большая.

* * *

— Ну не лезь ты, дядь Дим, сам разберусь! — племянник встал передо мной, уперев руки в бока.