– Эрика Боледицова?

– Да! – И внезапно она увидела его таким, каким он был двадцать шесть лет назад. Теперь он стал коренастым, плотным, накачанным, будто частенько поднимал тяжести. Но она увидела его худым как щепка, в коричневом выпускном костюме с галстуком цвета лосося, сексапильным, немного глупым. Он был ее первым бойфрендом – ничего серьезного, но тем не менее. Они перестали общаться, когда в восемнадцать она перебралась в Великобританию.

– Господи, Эрика…

– Я тебе нагрубила. Прости.

Он отмахнулся.

– Ничего страшного, у всех бывают плохие дни.

Какое-то время они молча стояли и улыбались друг другу, а потом он увидел, что с его мокрой футболки на деревянный пол стекает вода, и вытерся кухонным полотенцем. Эрика не знала, что еще сказать. Он взял блокнот, лежавший на коробке стиральной машины и намокший.

– Ты заказывала машинку вместе с установкой?

– Нет.

– Ладно, тогда просто распишись. – Он покопался в кармане и вынул ручку.

– А сколько будет стоить вместе с установкой? – спросила Эрика. Перспектива искать и нанимать сантехника ее совсем не радовала, и было что-то необыкновенное в том, что они встретились спустя столько лет.

– Нужно сообщить об этом заранее, когда заказываешь машинку. Восемьдесят фунтов.

– А если я дам тебе восемьдесят фунтов наличными? У тебя есть время?

Он как будто задумался.

– Конечно. Это моя последняя доставка.

– Ты голодный? Уже поздно. Я могу что-нибудь заказать, если это не очень глупо. Мне стыдно, что я была такой грубой, и я правда очень, очень рада тебя видеть. – На миг Эрике показалось, что она слишком навязчива. Вряд ли он за все эти годы хоть раз о ней вспомнил.

– Китайскую еду? – предложил он.

– Можно. Мне вчера принесли буклет.

Впервые за долгое время Эрика ощутила что-то похожее на волнение и ненадолго забыла о работе.

Игорь распаковал и подключил стиральную машину Эрики, а потом, не дожидаясь просьб, собрал кровать. Как раз когда он закончил, привезли китайскую еду, и они ели в гостиной, сидя на матрасе, который пока не стали разворачивать, и вспоминали все, что с ними произошло за последние двадцать шесть лет.

– Я помню тот день, когда уезжала в Англию, и мы прощались на вокзале, – улыбалась Эрика. Игорь кивнул, теребя этикетку на пивной бутылке. – Это было так пугающе и волнующе – как прыжок со скалы в неизвестность. Я знала по-английски шесть слов, не больше!

Игорь улыбнулся:

– Мы же писали друг другу, да?

– Да, – ответила Эрика, тоже теребя этикетку.

– Я пытаюсь вспомнить, почему мы перестали?

Эрика замялась, внезапно ощутив поток воспоминаний и давно забытых чувств:

– Из-за меня. Я встретила другого человека.

– Того британца, да? Майка?

– Марка.

Его имя зловеще повисло в воздухе, и Эрика поняла, что не так уж часто произносила его вслух.

– Ты работала в Манчестере, помогала по хозяйству тому судмедэксперту, как его там…

– Профессор Портной. Это был очень странный, большой старый дом. Толстые ковры. Жуткая тишина. Не самое приятное место.

Какое-то время они молчали, слушая, как дождь стучит по крыше.

– И где он, твой Марк? Я бы сказал ему пару ласковых за то, что увел тебя. – Игорь ухмыльнулся и тут увидел выражение лица Эрики. – Ой. Кажется, я влип.

Эрика потерла виски. Ей казалось, что со временем будет легче рассказывать, что произошло, но легче не стало.

– Мы поженились. Мы оба учились на полицейских, и его убили при исполнении служебных обязанностей. Застрелил наркоторговец. Это было почти пять лет назад.

– Прости. Я не знал…

– Ну откуда же ты мог знать.

– А того, кто это сделал, посадили?

– Нет.

– Ты знаешь, кто это был?

– Да. Мы следили за ним… долгое время. Он скрылся в лесу. – Она пожала плечами. – Я до сих пор иногда проверяю, не всплывет ли его имя в каких-нибудь полицейских записях. Скорее всего, он скрылся за границей. Ну а у тебя как все сложилось? – Она сменила тему еще и потому, что воспоминания о Марке давили на нее, тянули вниз, и ей не хотелось испытывать это чувство в своем новом доме.

– Я изучал английскую литературу в Братиславе. Приехал в Лондон в девяносто девятом году, хотел работать переводчиком в финансовой компании. Женился на Дениз, у нас родился сын. В две тысячи девятом я лишился работы. В двенадцатом мы развелись. Последние шесть лет – это… – он пожал плечами, – попытки удержаться на плаву. Аренда. Алименты.

– Сколько лет твоему сыну?

– Двенадцать. – Он поставил бутылку пива, сел на матрас и достал из заднего кармана кошелек, вынул маленькую фотографию и показал Эрике. На фото на плечах у Игоря сидел темноволосый малыш. Оба были в темных очках и улыбались в камеру. Солнце, отражаясь от объектива, освещало отца и сына желто-белым нимбом.