– Но Софию и Вики могли убить два разных человека. – Эрика снова опустилась на матрас и сделала глоток шампанского.

– Есть и еще кое-что, – добавил Айзек.

– И что же? – устало вздохнула Эрика.

– На месте преступления было обнаружено очень мало ДНК. Мы нашли ДНК Джаспера и Тесс, что вполне ожидаемо в их доме, и некоторые другие доброкачественные образцы, которые мы проверили по базе данных. Это могли быть курьеры, друзья семьи и так далее. Однако мы смогли взять образец слюны с левого плеча Вики.

– Сколько слюны?

– Далеко не каплю. Гораздо больше. Когда ее тело нашли, на ней была пижама и топ без рукавов, и рот этого человека мог соприкоснуться с ее плечом Мы смогли взять с поверхности ее кожи целый миллиметр слюны.

– И что это значит для неспециалиста?

– Довольно слюняво.

– Есть совпадения ДНК? – Эрика почувствовала, как сердце совершает кульбит.

– Нет. Мы проверили по всем образцам, которые нам дали, и по Национальной базе данных ДНК. Мы взяли образцы ДНК у Тесс, и у Джаспера тоже, и это не их слюна. И не Вики. Кто бы это ни был, в записях его нет. Он никогда не сдавал образец.

– Значит, это не Чарльз Уэйкфилд, образец ДНК которого мы взяли при аресте, и не Шон, который сдал его добровольно. Что еще ты можешь сказать по образцу?

– Это мужчина европеоидной расы.

– Конечно, до того, как убили Вики, в тот вечер в доме мог быть и кто-то еще, – предположила Эрика. – И все же как ты думаешь, их убил один и тот же человек?

– Невозможно сказать. – Айзек закусил губу. – Слишком разные методы. Безумный всплеск ярости в случае Софии и точно просчитанное хладнокровное убийство в случае Вики.

На следующий день Эрика и Питерсон встретились с Оливией Морено, стажером, которая училась с Софией Ивановой. Раннее утро выдалось тихим, и они заняли столик в уголке пустого кафетерия.

– Я не могу представить никого, кто хотел бы причинить Софии вред, – сказала Оливия, яркая брюнетка, похожая на Пенелопу Крус. – Ее все любили.

– Вы общались с Софией вне работы? – спросила Эрика.

– Не так уж много. Она редко ходила в пабы, похоже, считала, что пить алкоголь – что-то плохое. Но она любила кофе, и мы иногда выбирались в кофейню, когда выдавалось свободное время. Нечасто – она очень много времени уделяла учебе.

– Она когда-нибудь говорила о друзьях, не связанных с ее работой или учебой?

– Нет. Только о сестре… в основном жаловалась на сестру. У них было тяжелое жилищное положение, они жили в одной комнате.

– Она когда-нибудь упоминала подругу по имени Вики Кларке? – поинтересовалась Эрика.

Оливия задумалась.

– Не помню такого. Простите.

– А что скажете о ее бойфрендах? – спросил Питерсон.

Оливия откинулась на спинку стула.

– Мы с ней были знакомы всего полтора года. Когда мы проходили стажировку, у нее завязались… определенные отношения с одним из здешних рабочих, что меня очень удивило.

– Почему?

– Он работает носильщиком.

– А что в этом удивительного?

Помявшись немного, Оливия выдохнула и улыбнулась.

– В больнице своя четкая иерархия. Врачи не общаются с медсестрами, а медсестры – с носильщиками и административным персоналом. Работников Национальной службы здравоохранения вообще все ненавидят. Так что связаться с носильщиком для Софии было…

– Странно?

– Да. Он довольно сексапильный, такой плохой парень, но это все равно очень необычно.

– Как его зовут? – задал вопрос Питерсон.

– Риз. Риз Робинсон. Он работает в подвале.

– И они встречались? – Эрика была уверена в этом.

– Думаю, просто спали вместе, иногда опять же ходили попить кофе.

Оставив Оливию в кафе, Эрика и Питерсон отправились на поиски Риза. Огромный, промышленных размеров лифт с лязгами и стонами довез их до подвала. Путешествие вниз, казалось, заняло целую вечность. Наконец с последними скрипами двери открылись и выпустили их в длинный, плохо освещенный коридор без окон. Впереди на потрескавшемся линолеуме сиял квадрат света. На стене висела потертая вывеска «Мусоросжигатель». Ботинки Эрики и Питерсона громко стучали по полу, когда они шли туда, откуда доносились грохочущие звуки. Металлическая двойная дверь в конце коридора была распахнута. Жар от печи становился все сильнее, и наконец они оказались в огромном круглом бетонном пространстве. На потолке горело несколько тусклых ламп, а на другом конце просторной комнаты стояла огромная металлическая печь. Мужчина в комбинезоне открыл дверцу, чтобы бросить туда пару мешков с отходами. Они мельком увидели раскаленное добела свечение, и он вновь захлопнул дверцу.

Заметив их, мужчина снял толстые перчатки и приблизился. Он оказался худым и очень высоким – и Эрика, и Питерсон были немаленькими, за метр восемьдесят, но он возвышался над ними обоими. Он был слегка небрит, его темные пронзительные глаза казались черными, сильный нос и выдающиеся губы в самом деле были привлекательны.

– Чем могу помочь? – спросил он с сильным акцентом кокни.

– Добрый день. Вы Риз Робинсон?

– Да. Кто спрашивает?

Эрика и Питерсон представились и показали свои удостоверения.