– Ой. Извини.

– Это ты меня извини. Рад был тебя видеть и познакомиться с вами, Айзек.

Когда он ушел, Эрика закрыла дверь и повернулась к Айзеку.

– Он привез мне стиральную машину и кровать, и оказалось, это мой бывший бойфренд из Словакии. Очень странное совпадение.

– Интересно. Он красивый. – Айзек улыбнулся и протянул ей растение. – Счастливого новоселья. А вот чем его поливать, – он вручил ей бутылку.

– Спасибо. Заходи. Садись на складной стул или матрас на полу в гостиной. Выпьешь со мной?

– Да… и если ты готова говорить о работе, я готов сообщить результаты вскрытия Вики Кларке.

– Быстро ты. – Эрика была заинтригована и рада, что разговор перешел на более безопасную тему. – Давай проходи уже.

– Вики Кларке скончалась от единственного удара – ножом в сердце, – начал Айзек, когда они устроились в гостиной. – Ни наркотиков, ни алкоголя в ее организме не обнаружено.

– Есть ли другие признаки насилия? – спросила Эрика.

– Ни одного. Сердце трудно пронзить ножом, потому что оно находится за грудиной. – Айзек поставил стакан, чтобы указать на твердую кость между грудными мышцами. – Грудина частично покрыта ребрами, а сердце имеет свой собственный фиброзный слой, покрывающий перикард – это толстый защитный мешок, который окружает сердце.

– Значит, нужен очень острый, очень длинный нож? И хорошая меткость?

– Да. Сразу пронзить ножом сердце весьма непросто. Для этого требуются большая сила мышц и крепкая рука. Рана всего одна. Тот, кто ее нанес, бил уверенно. Совсем не то, что убийца Софии Ивановой, который, похоже, просто обезумел, потерял над собой контроль. За годы работы в судебной медицине я многое повидал, и ножевое ранение в сердце встречается очень, очень редко. При совершении преступления в состоянии ярости или страсти гораздо проще и надежнее целиться в шею, печеночную артерию рядом с печенью, аорту, почки или бедренные артерии.

– То есть ты не думаешь, что два эти убийства связаны? – спросила Эрика.

– Я пытался найти что-то связывающее их, помимо нашей с тобой теории, что убийца принял Софию за Вики и убил ее, а потом, когда нашлась настоящая Вики, закончил работу. Но пока я могу сказать лишь, что орудия убийства сильно различаются. Нож, которым убили Софию Иванову, был широким, около двадцати сантиметров в длину – стандартный кухонный нож. Вики убили длинным узким лезвием, необходимым, чтобы пронзить сердце так, как его пронзили. – Айзек поднял правую руку. – Сожми кулак, – велел он. Эрика поставила стакан и сжала в кулак правую ладонь. – Представь, что у тебя в этой руке нож, и попробуй сделать колющее движение.

Они оба нанесли удары в воздух, и Эрика увидела, что таким образом можно приложить большую силу. Она стукнула по покрытому пластиком матрасу, и он тихо хлюпнул.

– Ну вот. И что ты хочешь сказать?

– У тебя есть кухонный нож?

– Минутку. – Она встала, прошла на кухню, нашла коробку с надписью «Столовые приборы», принесла и поставила на пол. В ней обнаружились восемь ножей разных размеров.

– А это тебе зачем? – поинтересовался Айзек, взяв в руку огромный серебряный мясницкий нож.

– Это все ножи Марка. Он любил готовить.

– Ну хорошо. Итак, представь, что ты хочешь ударить меня в сердце и выбираешь этот обычный кухонный нож.

Эрика взяла кухонный нож с толстым лезвием и зазубренным краем, подержала в руках, чтобы ощутить его вес.

– Обычный кухонный нож для ударов не предназначен, – продолжал Айзек. – Он разработан так, чтобы резать, надавливая всей длиной лезвия. А если ты хочешь ударить меня по ребрам, тебе придется повернуть лезвие горизонтально, чтобы оно прошло между ними, и это затруднит управление ножом. Для такой цели больше подойдет вот этот, – Айзек взял длинный зазубренный нож для хлеба – старый, с потертой гладкой деревянной ручкой, принадлежавший еще дедушке Марка, считавшему, что хлеб следует нарезать как можно тоньше, – и протянул Эрике. – Представь, что ты хочешь стукнуть меня им. – Он повернулся к Эрике спиной. Глядя на его плечи, Эрика взяла нож в руку, ощутила, как хорошо лежит в ее ладони гладкая деревянная рукоятка, и подняла его над головой. Он был очень длинным, и хотя они с Айзеком были одного роста, она видела, как высоко ей придется поднять нож, чтобы развить скорость, приложить нужную силу и пробить толстую мышцу на его спине.

– Было бы сложно прицелиться, если бы пришлось поднимать нож так высоко.

– И твоя рука, естественно, описала бы дугу. – Айзек повернулся, когда она медленно опускала нож вниз, так что острие уткнулось в его свитер.

– Более коротким ножом управляться легче, – заметила Эрика, отложила нож для хлеба в сторону и взяла небольшой, с перламутровой рукояткой, нож для очистки овощей. Его купила мать Марка во время отпуска в Таиланде в семидесятые, когда сувенирные ножи еще можно было провозить в самолете.

– Острый нож для чистки овощей, такой, как этот, легко пронзит сердце, – объяснял Айзек, – но он слишком короткий, чтобы до него достать. Вики убили особым ножом, длинным и тонким, возможно, кинжалом. Тот, кто это сделал, действовал очень точно, и у него сильная верхняя часть тела.

– Можно ли то же самое сказать об убийце Софии? – спросила Эрика, убирая перламутровый нож обратно в коробку.

– Не обязательно, но как я уже сказал, я не выдвигаю гипотез, а просто сообщаю факты.