Тогда противник повел наступление с юга, со стороны Новгорода, с целью выйти на Чудово - Любань - Тосио.

Планы фашистов были гораздо шире. Одновременно враг рвался к Таллину. Острова Эзель и Даго (ныне Саарема и Хиума) были единственными клочками суши, где еще могла базироваться наша авиация.

Ценой огромных жертв противник все же сумел выйти на южное побережье Финского залива в район губы Кунда, закрепиться там. Таллин остался в глубоком немецком тылу, но удержать важнейшую базу Балтийского флота уже не представлялось возможным. В связи с этим нарушилось снабжение групп Преображенского и Щелкунова горючим и бомбами.

Командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал Владимир Филиппович Трибуц принял решение бесперебойно снабжать авиаторов боевыми грузами.

–  Удары по Берлину надо продолжать. Обеспечивать группы Преображенского и Щелкунова необходимым боезапасом будут быстроходные тральщики.

Легкое ли дело? Во-первых, надо пройти не одно минное поле, избежать артиллерийского обстрела с берега, уберечься от вражеской авиации. Во-вторых, не попадаться на перископ немецким подводным лодкам. К этому времени их в Финском заливе уже не раз обнаруживали. В-третьих, не допускать перехвата конвоя наших кораблей вражескими торпедными катерами.

Экипажам быстроходных тральщиков "Кнехт" и "Бугель" приказали немедленно загрузиться бомбами крупного калибра и доставить их на Эзель.

Командиром на "Кнехте" был Александр Тимофеев, на "Бугеле" - Михаил Гадяцкий.

Погода в те дни стояла крайне плохая: морось, туман. Молоко - вверху, молоко - внизу, впереди - сероватая мгла. А в море, набегая одна на другую, ревели волны.

Чуть позже к двум первым быстроходным тральщикам присоединился и "Верп" - БТЩ-206 во главе со старшим лейтенантом Гордеем Бадахом.

Три офицера - не такие уж молодые командиры - знали свое дело хорошо и без промедления вышли из Кронштадта, взяв курс на Эзель. В строжайшем секрете, притушив огни, шли они в море. Ни одного лишнего слова. Ни одного разговора, ни одного демаскирующего сигнала.

Тральщики продвигались к цели. Плыли медленно, но все-таки продвигались. Команды исполнялись точно. Вахты несли бдительно. Моряки знали, что груз надо доставить к 25 августа.

В Финском заливе, в районе Юминданины и малоприметного маяка Кери, тральщики "Кнехт" и "Бугель" подорвались на вражеских минах. Из личного состава кораблей мало кто остался в живых.

Дивизионный штурман Петр Иванушкин, который шел на "Верпе" (ныне капитан 1 ранга), рассказывал потом:

"...Было около полудня 24 августа. У маяка Кери навстречу нам попался конвой кораблей. Вражеская авиация выследила наши корабли и нанесла удар с воздуха. Сам конвой имел к этому времени малый ход - попал на минное поле" Движение застопорилось. Фашистские самолеты остервенело стали набрасываться на эсминец "Энгельс" и на шедший в кильватере танкер № 11. Через некоторое время поблизости наскочил на мины и быстро погрузился носом в воду и БТЩ-209 - "Кнехт". В районе гибели танкера № 11 подорвался на минах и БТЩ-214 - "Бугель". Он погрузился кормой. Большинство команды погибло. Командир "Бугеля" Михаил Гадяцкий, стоявший в капковом бушлате на капитанском мостике, был снят с воды на борт сопровождающего катера в бессознательном состоянии. Третий быстроходный тральщик "Верп" и малые катера МО (морские охотники) прибыли в главную базу флота - Таллин".

Судя по всему, как утверждает главный старшина Григорий Будаченко, который шел на "Верпе", на БТЩ-209 в момент подрыва сдетонировали бомбы. Из воды взвился высокий столб огня. Он медленно опустился и разгладил воду.

А на Эзеле летчики с нетерпением ждали бомбы.

Ставка Верховного Главнокомандования требовала: груз необходимо доставить по назначению во что бы то ни стало.

Эту задачу возложили на командира БТЩ-203 "Патрон" Михаила Ефимова и на другие экипажи. Им было приказано погрузить в Ораниенбаумском порту тридцать авиабомб весом от 500 до 1000 килограммов каждая.

Командир тихоходного тральщика "Бистурис" - Т-289 лейтенант Александр Васильевич Соколов и командир сторожевого корабля "Коралл" капитан-лейтенант Иустин Александрович Подсевалов (сейчас оба они живут в Таллине) добровольно вызвались загрузить бомбами свои корабли.

Погрузка шла быстро. Пропахшие соленым потом матросы трудились самоотверженно, понимали, что надо успеть темной ночью-союзницей проскочить Финский залив.

В темноте старший группы Михаил Ефимов запрашивал по семафору:

–  Где капитан-лейтенант Подсевалов? Где Подсевалов?

Сторожевой корабль "Коралл", уже загруженный бомбами, почему-то медлил с выходом в море.

–  Где капитан-лейтенант? Ведь он задерживает выход в море.

Вскоре капитан-лейтенант Подсевалов докладывал:

–  Из-за неисправности механизмов не могу выйти в море. Принимаю меры к устранению повреждений.

Его лицо, освещенное карманным фонариком, было черно от машинного масла.

–  Как же так? - волнуясь, спрашивал Ефимов. - Как же так? На пирс пришел? Пришел. Стало быть, и дальше идти должен! Ведь нас ждут! Проскочим ночью минные поля, обойдем их. И там, глядишь, избежим и встреч с вражеской авиацией.