– Любопытно. А ещё какие истории были?

– Зинке Пономарёвой вернула мужа, которого якобы приворожили. Он в том году бросил Зинку с четырьмя детьми. Резко и без объяснения причин, съехав к любовнице, продавщице из продуктового.

– Хм…

– А помнишь, Сень, Зуля поправила психическое здоровье Сашке Постоенко.

– Точняк.

– Что за Сашка?

– Знакомый парень. Вернулся сам не свой. Воевал где-то по контракту. Крыша поехала.

– В соседней Ипантеевке вешались мужчины один за одним, так она вроде как остановила это.

Да много чего на ум приходит.

– Из последнего, Зуля сняла икоту одной нашей знакомой.

– Серьёзно? – удивляюсь я.

Не знала.

– Лилька недавно написала, — поясняет Сеня.

– А почему она икала? – любопытная соседка по квартире продолжает выдавать вопросы пулемётной очередью.

– Почему-почему… Жутко перепугалась, когда мы гадали в бане на суженого.

– В полночь. Со свечами. Перед зеркалами, – нервно посмеиваюсь.

– О Боже… Вот вы чокнутые! – произносит Ася, то ли с восхищением, то ли с осуждением. Вот так сразу и не разберёшь.

– Но не только добрыми делами славится Зуля, – хмыкает Сеня.

– Что ты имеешь ввиду?

– Изначально некоторые загадаевцы были недовольны тем, что она поселилась в нашей деревне. Сперва они с ней активно ругались. Потом собрались вечером и подожгли ей дом, чтобы припугнуть. Дескать проваливай из наших краёв, ведьма. Мы тебе тут не рады.

– Ненормальные.

– Ну и в общем, если вкратце, дом не пострадал почти, а вот у этих людей в скором будущем начались серьёзные неприятности.

– Это какие?

– Дядя Игорь покалечился на заводе во время смены.

– Тётка Любка с мужем разбилась на машине.

– Электрика Славу дичайше долбануло током на работе.

– У Павловых весь скот за ночь слёг.

– Обалдеть… – шепчет Ася, в шоке приоткрыв рот. – Они хоть живы?

– Пока да. Вроде.

– Сами виноваты. Зулия предупреждала их о том, что нельзя делать ей плохо.

– Она наслала на них проклятия, Оль. Стопудово.

– А я считаю, что это бумаранг, – пожимаю плечом.

– Ага, слишком чётенький такой бумеранг. Не кажется? Кое-кто из местных поговаривает, что регулярно видит нашу Зулю на кладбище. Якобы она там совершает какие-то чёрные обряды с землёй усопших.

– Глупости! Чушь! Слухи и сплетни, – отмахиваюсь, цокнув языком.

– Да как знать…

– Ладно, я пошла, – забираю со стола гостинцы.

– Может, не надо, Оль? – подруга ловит меня за руку и обеспокоенно заглядывает в глаза.

– Сень, я туда и обратно. Всё нормально будет, – сжимаю её ладошку.

Страшновато внутри, конечно, но признаваться в этом я ни за что не стану.

– Блин, Миронова… В самое логово к колдунье прёшься.

– Не впервые.

– Это роли не играет!

– Ну хочешь, пошли со мной.

– Та ни за что! – восклицает громко.

– Тогда сиди и развлекай Аську. Я быстро вернусь, обещаю. Одна нога там, другая тут, – подмигиваю девчонкам.

Выхожу в зал и, прошмыгнув мимо деда, направляюсь в прихожую.

Надо сходить и поблагодарить. Так будет правильно.

Надеваю уги, куртку и шапку. Хватаю подарочный пакет и выбегаю на улицу.

Тишина вокруг. Морозный воздух тут же задиристо щиплет за нос. Под ногами поскрипывает белоснежный снег.

– Подожди, Мирон! – слышу за спиной уже у калитки.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

На всех парах ко мне несётся растрёпанная Сенька.

– Одну не отпущу тебя к ней. Мало ли что? Это ж ведьма всё-таки!

– Сень…

– Нет, Оль. Вместе пойдём, – заявляет она решительно, накидывая на голову капюшон.

Стоя на пороге ведьминого дома, переглядываемся.

– Ну, стучи.

– Угу, – поднимаю руку и решительно барабаню костяшками пальцев по двери.

Отхожу.

Прислушиваемся.

– Нет её, по ходу. Может, свинтила куда-то? – предполагает подруга.

– А калитка тогда почему открыта?

– Не знаю.

– Давай подождём.

Сенька вздыхает, но терпеливо подчиняется моей просьбе.

– Ноль реакции, видишь? Спит или ушла. Погнали домой.