Лицо мужчины ненадолго отразило тоску, но лишь на какие-то мгновения.

— К сожалению, он ошибся. От этого не застрахованы даже мы.

Николай вздохнул и заговорил обычным голосом.

— Ты держалась от внутренних дел рода в стороне. Продолжай делать так же. Не лезь в это.

Анастасия хотела сказать что-то ещё, но осеклась, повернув голову. В кабинет зашёл Алексей.

— Какая трагичная ситуация, — произнёс цесаревич. — Предатель в семье. Это всегда больно, получать нож в спину от человека, которого считал близким. Но не горюйте, род всегда с вами.

Цесаревич чуть наклонил голову, хищно улыбнувшись.

— Если вы, конечно, не в сговоре с предателем.

— Мы не в сговоре, Ваше Императорское Высочество, — отрезала Анастасия.

Алексей улыбнулся.

— Откуда столько негатива, сестрёнка?

Принцесса открыла было рот, но закрыла его, отвернувшись.

— Прошу прощения. Злюсь на предательство.

И попыталась выйти из кабинета, но кронпринц рукой остановил её в дверях.

— Я собираюсь на конную прогулку, Анастасия. Хочу, чтобы ты меня сопровождала.

Девушка с вызовом посмотрела в глаза Алексею.

— Это приказ?

— Нет. Просьба.

— Тогда я предпочту общество собак.

На лице Алексея заиграли желваки, но он убрал руку. Девушка покинула кабинет.

Петроград. Особняк Волконских

Февраль 1984 года

В особняке играла музыка, Светлейшие Князья Волконские давали бал. Агния перехватила у слуги фужер и подошла к Владимиру, наблюдающему за танцующими с балкона.

— А где твоя милая британка? — спросила Агния.

Владимир чуть пожал плечами.

— Не знаю. Она сделала вид, что обиделась. Поскольку я не приполз к ней на коленях вымаливать прощения, девушка немного растеряна и не знает, как снова начать общение, не уронив своей мнимой чести.

— Как ты жесток, — с одобрением отозвалась Агния. — И что? Тебе она больше не нравится?

Владимир обернулся.

— Отчего же? Нравится. Наоборот, освободившись от наивной влюблённости, я оценил Лизу по достоинству. Её капризы даже по-своему милы. Она очаровательна, и когда радуется, и когда сердится. Она эрудированна, у неё есть чувство юмора. И я могу продолжать, даже не упоминая её красоты, а о красоте есть что сказать. Однако пока она думает, что взаимоотношения: это когда мужчина подобно дрессированной собачке ходит на задних лапках и облизывает ступни хозяйки, никаких отношений у нас не выйдет.

Агния хмыкнула.

— Отношения именно такие, только мужчина не должен этого замечать.

Князь со скепсисом посмотрел на Агнию.

— Что? — ничуть не смутилась она. — Это не значит, что о домашнем питомце не надо заботиться, наоборот! Холить, лелеять, любить, обхаживать и убирать какашки. И научить командам, чтобы у щенка был повод для гордости.

Владимир улыбнулся.

— То-то стоит Антону позвать, как ты бежишь, теряя туалет.

Агния кивнула.

— Антон — это особый случай. Муж и любимый, дорогой племянник, очень редко бывают одним и тем же человеком. Такова наша женская доля.

— Как будто у нас иначе, — отозвался князь.

— Вы можете уйти в работу.

— А вы заняться семьёй.

Агния постояла немного, а затем хмыкнула.

— Уел.

Подошёл слуга, сообщив Владимиру.

— Приехал ваш брат.

Князь удовлетворённо улыбнулся и, отпустив слугу и извинившись перед тётей, покинул балкон.

Максим едва успел сбросить на кровать сумку, когда вошёл его брат.

— Максим.

Владимир обнял брата, и тот с удовольствием ответил. Отстранившись, Владимир спросил:

— Как ты?

— Ну… — Максим выразил задумчивость. — Ёмко в одно предложение и не опишешь.

Князь вызвал клинок и, подойдя к столу, водрузил артефакт на постамент.

— Оружие показало себя отлично. Никакого сравнения ни с какими тренировками! — Максим обернулся, воодушевлённо улыбаясь. — Я им броню рубил! Не танковую, конечно, но рубил! А уж человека вообще без сопротивления почти. Защита СКАПов практически не защищала, а у них, наверное, лучшая защита? Ну, из регулярных подразделений, если всякие специальные отряды не считать?

Волконский кивнул.

— Да, лучшая. У всех спецподразделений защита индивидуальная, — князь посмотрел на клинок. — Плохо, что вы с основным подразделением сцепились, а не только с отрядом убийц. Мне удалось всё замять, но осадок остался.

Максим развёл руками.

— Сам был бы рад со своими не драться, но что делать? Убийцы с нами говорить, понятное дело, даже не собирались. Так ведь и подкрепление, когда подошло, тоже на политесы не разменивалось. Пальбу без всяких сантиментов начали.