Сапожник не задержал Лили надолго. Наверное, потому что он был мужчиной? Убедился, что туфли хорошо сидят, что ничто не жмет и ничто не спадает, и тут же заставил сменить обувь на новую. Еще ворчал что-то про то, как портит плохая обувь изящные ножки.

— Он немного двинутый на ногах, — призналась Белла, — но туфли делает просто замечательные. Так-то все со странностями.

Лили неуверенно кивнула в ответ. Белла не прекращала болтать. Говорила о себе, о семье, о родовых обязанностях, совсем необидно поправляла Лили, когда та что-то делает неправильно. Когда они закончили обедать, к ним присоединилась Нарцисса.

В светлом платье и тоненьком пальто, явно не по погоде, она скорее напоминала нимфу, чем человека. А вот говорила она, как и Белла, весьма экспрессивно:

— Мерлин всемогущий! Какой же этот Волдеморт самовлюбленный индюк! Стоит и говорит, и говорит, и говорит… Я уже устала стоять, а нам все еще не предложили чаю. Какой он замечательный, как печется о правах чистокровных… Прям как наш папа, когда выпьет лишнего. Хотя тебе, Белс, он бы понравился.

— Неужели? — удивилась Белла. — Или это ты пытаешься заставить меня сожалеть, что не пошла с тобой в место, где долго не предлагали присесть?

Нарцисса лишь высокомерно посмотрела на сестру. Они вместе зашли к двустворчатые двери магического салона красоты. Сдали верхнюю одежду, неспешно сменили платья на шелковые пеньюары. И вместе погрузились в горячую воду. Хотя скорее — горячее зелье.

— Он весьма импозантный мужчина, — продолжила прерванный разговор Нарцисса. — Высокий такой, осанка королевская. Что-то с внешностью… Может, какое-то родовое проклятье? Но зато красиво говорит. Долго, но красиво.

— Думаешь, стоит посмотреть на него? — задумчиво спросила Белла.

— Не знаю… тетушка Вальбурга называет его выскочкой, так что не стоит. А то вдруг влюбишься… потом скандалить с родителями начнешь. Есть же причина, по которой наша тетушка ничего о нем не рассказывает.

Белла улыбнулась настолько хитрой улыбкой, что Лили даже немного страшно стало:

— Я слышала, что тетушка знает его настоящее имя. И что он делал ей предложение… и тетушка отказала.

Нарцисса захихикала:

— Представляю, как она это сделала. Она у нас из любого события сделает скандал.

Обе Блэк засмеялись, а потом наперебой начали рассказывать истории о различных эпатажных выходках Вальбурги Блэк. Лили рассеянно подумала, что будет далеко не самой заметной среди этих ярких женщин. Ну подумаешь, рыжая маглорожденная ведьма? Рядом с Беллатрикс даже дракон в розовом платьице покажется просто частью интерьера.

— В общем, ты вполне могла бы найти симпатичным этого Лорда, — продолжила Нарцисса. — Ну подумаешь, нашей тетушке он не понравился. Ей вообще мало кто нравится.

— Ой-ой-ой, — передразнила сестру Беллатрикс. — Вот ты вообще молчи о симпатичности. Ты за Люциуса замуж выходишь. Я понимаю, если бы по большой любви… хотя подожди… прости, ошиблась. Ты выходишь из-за большой любви к деньгам.

Нарцисса недовольно ахнула и тут же плеснула на сестру водичкой-зельем.

— Хамка! Люциус — замечательный маг. Он из хорошей семьи. Да, богат. А еще образован и воспитан. Древний род, прекрасные наследия. И он красив.

— Он блондин, — заявила Белла так, будто блондин — это синоним уродства.

— Попрошу! — возмутилась Нарцисса. — Я тоже блондинка.

Белла посмотрела на сестру так, будто та не понимала очевидных вещей:

— Светловолосая девушка — это красиво. Мужчины-блондины… Нет, это отклонение.

Лили не выдержала, тихо засмеялась. Судя по всему, спор бы давним.

— Мы с ним хорошо смотримся вместе, — припечатала Нарцисса, ставя точку в разговоре.

Белла пожала плечами, с наслаждением откинулась на бортик бассейна и мечтательно заметила:

— Вот будет забавно, если твои блэковские гены проявятся в детях. И будет у вас, двух блондинов, черноволосый наследник.

Нарцисса в ответ лишь плеснула на сестру еще водички-зелья. Белла расхохоталась. Лили размышляла — это все аристократические семьи такие, или только сестры Блэк настолько живые и непосредственные? И почему тогда Сириус от них сбегал?

Пока Белла развлекала Лили, Сириус тоже без дела не сидел. Он никогда не хотел этого, но раз уж сам принял наследие, то и сбегать снова — вверх глупости. Теперь весь его род от него зависит. До этого он смог сбежать, понадеявшись на Регулуса. Но бежать, когда все его близкие люди доверили ему свои жизни… нет, такую глупость даже он не мог совершить.