— Свет на потолке — это магические кристаллы. Когда-то они были жутко модными, а сейчас их редко делают: это продукт магии крови. То есть создавать их могут единицы. Поэтому осталось их немного, они со временем перестают светить. Так как у Блэков талант к магии крови — один из самых часто встречающихся, у нас таких светильников много.

Лили снова кивнула. Вслед за Сириусом она вышла из круглого зала и вошла в дверь комнаты Лорда и Леди. Это было огромное квадратное помещение. Все те же каменные стены и пол, только потолок светился не целиком, а отдельными пятнами, а еще металлическая вязь здесь оплетала все плотнее, причем и потолок в том числе. У дальней стены стояла огромная кровать, а по самой комнате располагались кресла, пуфы, обитые кожей высокие скамейки, несколько простых лавок, а по центру комнаты с потолка свисало несколько цепей. Лили поежилась. Эта комната тоже вполне напоминала пыточную.

— Обычно браки чистокровных магов — это скорее договор, чем неземная любовь. Но иногда невесту брали силой. Ну там, нужный для семьи редкий магический дар, или просто кто-то по-дурацки влюбился. Ну, а еще некоторые Лорды держат наложниц.

— Я читала. Ты, получается, тоже имеешь на это право.

— Я имею право на подобное перед Магией, но для Министерства это недопустимо. Но некоторые в итоге берут домой просто любовниц. Смысл тот же, только вроде как добровольно, — ехидно уточнил Сириус.

Лили и сама знала, что запрет на наложниц нисколько не улучшил положение девушек. Нищие магические семьи как продавали девушек в сексуальное рабство богатеньким извращенцам, так и продают. Курс специальных зелий из любой сделает послушную куклу. Лили даже боялась, что и ее может постигнуть такая же участь.

— У тебя будут любовницы? — с прищуром спросила она у Сириуса.

— Это первый семейный скандал? — уточнил Блэк.

Лили замолчала, насупившись. Сириус расхохотался: его смешил этот ее образ обиженного ребенка. Но он все же понимал, что для нее это важно. Вот только гарантий давать не хотел: в мире магии словами раскидываться не принято.

— Вернемся к этому разговору через годик. Быть может, ты к этому времени захочешь, чтобы у меня появилась любовница?

Лили недовольно отвернулась от него, но Сириус продолжил:

— Секс втроем? Любовника тоже, кстати, я могу завести. В плане секса у магов нет предрассудков. Это жениться я должен на женщине.

Лили удивленно уставилась на Сириуса:

— Что? Ты…

Он расхохотался:

— Нет… наверное. Не пробовал. Но если вдруг кого присмотришь — говори, я подумаю над этим.

Лили покраснела и обиженно отвернулась от него. А Сириус внезапно обнял ее сзади, уткнулся в макушку:

— Ты когда злишься, похожа на маленькую девочку. Так и хочется тебя еще больше подзадорить. Например, дернуть за локон.

И Сириус тут же осуществил сказанное. Лили ойкнула попыталась вырваться из его объятий, а Сириус же крепко перехватил ее за талию и чуть приподнял. Впрочем, тут же поставил и чуть ли не потащил к выходу из комнаты:

— Опаздывать — верх неприличия. Умением приходить вовремя на ужин детей приучают к тому, чтобы они потом на важные встречи не опаздывали. И если мы придем после шести, то завтра мама тебе это припомнит как минимум пять раз. Скорее — семь.

Вальбургу Лили побаивалась. Они еще ни разу не оставались наедине, но Лили и вчерашнего ужина хватило, чтобы почувствовать себя крайне неуютно под строгим взглядом будущей свекрови. Вальбурга была красивой женщиной лет тридцати-сорока на вид. Она немного отличалась от своей семьи: в отличие от остальных Блэков, черты лица у нее были мягче, приятнее. Большие глаза, полные губы, нежный овал лица. Черные волосы она гладко зачесывала назад, а из макияжа у нее — только идеально ровные стрелки и яркая помада темных оттенков. Она была красива и величественна, властный низкий голос и взгляд с прищуром дополняли образ женщины, которую нужно как минимум уважать. Как максимум — ее следует бояться. И Лили была уверенна, что матери Сириуса она не нравится.

Вальбурга же уже второй день оценивала невестку. Она быстро сошлась с Беллой и Цисси, но они обе были к ней явно расположены, а Белс еще и тараторит без умолку — она просто ненавидит неловкую тишину. А Нарцисса вряд ли смогла что-то узнать во время болтовни сестры.

Но при этом девочка воспитана. У нее красивая походка — ровно держит спину и смотрит вперед, а не себе под ноги, как большинство маглорожденных.

— У тебя хорошая осанка, — похвалила она Лили, когда только садилась за стол.

Девушка вздрогнула, но все же ответила ровным голосом:

— Спасибо.

— Такая осанка и походка не появляются из ниоткуда, — продолжила Вальбурга.

Лили вздохнула. Объяснять эту часть своей биографии она не любила:

— Моя бабушка — балерина. Мы с сестрой долгое время посещали танцы, а до этого года я проводила у бабушки Лизы в Лондоне как минимум две недели.

В Коукворте не было полноценной балетной школы. Лили с сестрой посещали обычные танцы, но так в Англии начинают многие. Увы, бабушке пришлось отказаться от своей мечты сделать внучек знаменитыми балеринами: Петунья была жутко стеснительной и даже на показательных выступлениях отказывалась выходить на сцену, а Лили обладала неподходящей фигурой. Балерины — высокие и худенькие, как нимфы. А Лили — фигуристая и маленькая. То, что у нее будет женственная фигура, бабушка поняла еще до прихода письма из Хогвартса. Но даже после этого бабуля била ее жестким японским веером по спине, если Лили начинала горбиться. И требовала, чтобы внучка вставала во все балетные позиции. Лили даже в Хогвартсе приходилось делать растяжку — уж лучше тянуть шпагат в небольшой школьной ванной под гневные требования соседок освободить помещение, чем летом позволить бабушке вернуть ее в форму за пару дней. Пару дней боли и слез.