— Это… это… — Кира не находила слов, выныривая. — Это просто невероятно!

Мы повторили этот цикл ещё несколько раз: парная — озеро — короткий отдых в предбаннике с травяным чаем — и снова в пар. С каждым заходом я увеличивал интенсивность парения, добавлял новые элементы: то контрастное парение, когда чередуются горячий и прохладный веники, то особые похлопывания, вызывающие глубокий прогрев мышц.

В последний заход я устроил настоящее представление: два веника –берёзовый и дубовый — работали попеременно, создавая вокруг Киры настоящий вихрь из пара и ароматов. Движения были то нежными, словно крылья бабочки, то сильными, как морской прибой.

Закончили мы традиционным обливанием прохладной водой из деревянного ушата и растиранием махровыми полотенцами. Кира светилась от удовольствия:

— Теперь я понимаю, почему ты так загорелся, когда услышал про баню. Это просто… магия какая-то!

— Это не магия, — улыбнулся я, укутывая её в простыню. — Это многовековая мудрость, передававшаяся из поколения в поколение. И знаешь что?

— Что?

— Теперь ты тоже часть этой традиции.

Мы сидели в предбаннике, пили травяной чай с мёдом, и я понимал, что этот вечер останется в памяти как один из самых счастливых моментов нашей новой жизни в мире Системы.

Вернувшись в наш домик после бани, мы чувствовали удивительную лёгкость во всём теле. Распаренная кожа дышала, каждая мышца пела от удовольствия. Кира светилась какой-то особенной, новой красотой — раскрасневшаяся после бани, с влажными прядями волос, падающими на плечи.

Мы любили друг друга неторопливо и нежно, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым моментом близости. Впервые за долгое время не было необходимости спешить или прислушиваться к возможной опасности. Только мы вдвоём в этом уютном домике, только наше дыхание и биение сердец в унисон.

Лунный свет, проникающий через окно, рисовал причудливые узоры на стенах. Где-то вдалеке слышался тихий плеск озёрной воды и стрекот ночных насекомых. Аромат банных трав всё ещё витал в воздухе, создавая особенную атмосферу этой волшебной ночи.

Мы не могли насытиться друг другом. Каждое прикосновение было как первое, каждый поцелуй — как открытие. Мы заново изучали друг друга, находя новые грани близости. Ночь летела незаметно, а мы не могли остановиться, снова и снова растворяясь в объятиях друг друга…

Уснули только под утро, когда первые лучи солнца уже начали пробиваться сквозь листву. Проснулись поздно, сонные, но бесконечно счастливые. В каждом движении всё ещё чувствовалась приятная усталость прошедшей ночи.

На завтрак мы пришли одними из последних. Несмотря на позднее время, стол был уставлен свежеприготовленными блюдами — здесь, похоже, к трапезе относились с особым вниманием в любое время суток.

Прощание с обитателями убежища вышло тёплым и немного грустным. Астра крепко обняла нас обоих, шепнув на ухо:

— Возвращайтесь. Обязательно возвращайтесь. И помните — здесь всегда найдётся для вас место.

— Теперь мы знаем, где искать настоящий дом, — улыбнулась Кира, и я заметил, как у неё подозрительно заблестели глаза.

Виктор, выглядевший непривычно серьёзным, пожал мне руку:

— Береги себя. И её береги. Мир снаружи… он не становится безопаснее.

— Обязательно, — кивнул я. — Ты тоже… присматривай тут за всеми. Особенно за одной конкретной воительницей.

Он слегка покраснел, но улыбнулся:

— Она сама кого хочешь присмотрит. Но… спасибо.

Егор держался чуть в стороне, но когда мы подошли попрощаться, неожиданно крепко обнял меня:

— Спасибо. За всё. За второй шанс. За… — он замялся, — за то, что поверили.

— Брось, — я похлопал его по плечу. — Ещё увидимся.

Изучив карту, мы выбрали ближайшую точку. Она не светилась так ярко, как некоторые другие, но находилась всего в нескольких днях пути. Для первой вылазки — в самый раз. Тем более что стрелка в моём интерфейсе никак не отреагировала на этот выбор, значит, для глобальных целей он не имел особого значения.

— Готова? — спросил я Киру, когда мы уже стояли у границы безопасной зоны.

— С тобой — хоть на край Системы, — она сжала мою руку.

Оглянувшись в последний раз на убежище, я вдруг поймал себя на удивительной мысли — впервые за долгое время я чувствовал что-то похожее на настоящую надежду. Теперь у нас было не просто место, куда можно вернуться — у нас был настоящий дом. Пусть мы уходили навстречу новым опасностям, но знание того, что где-то есть безопасная гавань, придавало сил.