Я кивнула.

— И буду ещё лучше, как только выйду отсюда.

— А когда ты сможешь выйти? — поинтересовался он.

Я ухмыльнулась.

— Не знаю. Как быстро ты сможешь вынести меня из больницы?

Он скривился.

— Тебе стоит дождаться разрешения врача.

— А смысл? Они хотят, чтобы я просто отдыхала и ни о чём не думала. Я вполне могу заниматься этим в другом месте.

Он свёл брови, задумавшись.

— Это из-за Доминика? Он сегодня уже не вернётся. Да и я не уйду, пока…

— Нет, не из-за него, — перебила я. Доминик — это, конечно, большая проблема, но я его не боюсь. Если бы он хотел меня убить, то уже бы это сделал. Или хотя бы попытался. Но какими бы ни были его планы на меня, моя смерть в них не входит. По крайней мере, не в ближайшее время. — Я уже достаточно проторчала в этой больнице. Мне нужно вернуться к нормальной жизни и подготовиться к тому, что ждёт нас дальше. А я не могу это делать, если буду целый день лежать в больничной койке и есть желе.

Габриэль глубоко вдохнул и кивнул.

— Ладно. Но если я услышу от тебя хоть один подозрительный чих, тотчас притащу обратно.

— Договорились. — Я скинула с ног одеяло и протянула ему руку. — Помоги снять с меня эти штуки.

Он снова скорчил лицо, давая понять, что не в восторге от этой идеи, но всё же помог снять все провода и трубки аккуратно и безболезненно.

— Идти можешь? — спросил он, глядя на меня с недоверием.

— Мне понадобится твоя помощь, но сначала тебе предстоит разобраться кое с кем.

— С кем? — растерялся он.

Не успел он договорить, как распахнулась дверь.

— С ними.

31. ЛОМОВАЯ ЛОШАДЬ

Лёгкий дождик стучал в окна. Габриэль привёл меня в гостиную и помог устроиться на диванчике. И хотя я уже целую вечность не была в холостяцкой берлоге Габриэля, было в этом месте что-то уютное и ностальгическое. Было приятно оказаться вдали от шума и суеты Холлоу Хиллс.

— Ты голодна? — спросил он, завернув меня в плед. — Я могу заказать доставку.

Я покачала головой.

— Не думаю, что смогу есть.

Горло всё ещё болело, когда я разговаривала. Не говоря уже об огромной дыре в моём животе. Еда — последнее, чего бы мне сейчас хотелось.

— Может, суп или что-нибудь из напитков? — предложил он, глядя на меня так, будто я раненый котёнок с улицы, а не могущественный Воин, каким я была прежде. Мне не нравился этот взгляд. Ни капли.

— Есть кое-что, чего бы я хотела… но тебе это не понравится. — Я пожевала губу, видя, как он встревоженно свёл брови, напрягшись. — Ты только не психуй. Но… мне нужно немного твоей крови.

Его глаза едва не вылезли из орбит.

— Что, прости?

Чёрт. Так и знала, что он раздует из мухи слона.

— Да ладно тебе, Габриэль, не смотри на меня так. Мне нужно столько всего сделать, со сроком вчера, а это единственный способ быстро вернуть силы.

Я не могу позволить себе отлёживаться несколько дней, как обычная смертная. Всадники намерены уничтожить нас всех, и я должна быть в первых рядах, чтобы им противостоять. Мне нужно подготовиться любой ценой, поэтому отдых и постельный режим — для меня не вариант.

Я пронзила Габриэля осуждающим взглядом.

— Или ты забыл, что нам грозит?

— Нет, конечно, — твёрдо ответил он, но выражение ужаса на его лице никуда не делось. — Ты едва не умерла в Завесе, Джемма. Тебе не кажется, что после такого надо позволить себе отдохнуть?

— Не тогда, когда Всадники направляются прямо сюда. — Если верить Присцилле, конечно. Но мне кажется, это правда. — Я и так провалялась в кровати последние две недели.

Он вытаращил глаза.

— Быть подключённой к аппарату жизнеобеспечения едва ли можно назвать отдыхом.

— Это единственное оправдание бездействию, когда Всадники Апокалипсиса идут за тобой. А теперь, когда книга оказалась полной хренью…

— Это не полная хрень, — перебил он, не соглашаясь ни с одним моим словом.

— Ты серьёзно? — Я прожгла его взглядом. — Эту чёртову книгу даже прочитать нельзя, Габриэль!

— Это пока. Время ещё есть.

Нет у нас времени. Это не заполнит зияющую дыру в моём животе.

— Почему ты споришь? Мы оба знаем, что мне нужно быть готовой. Я должна тренироваться. Я должна… делать хоть что-нибудь, — пояснила я, даже не пытаясь скрыть своего отчаяния. — Я не могу просто сидеть и ждать, пока они не придут по мою душу.